Боярский сын. Отрок - Алексей Владимирович Калинин

В классе повисла напряженная тишина. Боря усердно морщил лоб, пытаясь родить мысль, но процесс явно буксовал. Семён же, напротив, начал нервно покусывать ноготь, его глазки забегали с удвоенной скоростью.

— Ристалище Чести, — вдруг тихо произнес Семён, сплюнув отгрызенную кожицу.

— Что? — Косматов нахмурился.

— Ристалище Чести, Серёга. Пусть он вызовет тебя на официальный дуэльный спарринг, — Семён хищно осклабился. — Смотри, какая схема. Ты надеваешь под форменный китель легкий экзоскелет. Второго класса, тонкий, как паутина, под одеждой его хрен кто заметит. И наваливаешь этому надоедливому Елисейке по первое число.

Чтобы дать почувствовать молодым дворянам свою силу и свои улучшившиеся показатели пятнадцатого числа каждого месяца проходило Ристалище Чести. На арене главного спорткомплекса все желающие могли поспарринговаться со своими друзьями или обидчиками. Правила обговаривались сразу перед дуэлью, и за ходом поединка наблюдали дежурные лекари и специалисты ранга Ратоборец.

Это мероприятие было своего рода и дуэлью, и сбросом накопившегося от учёбы напряжения, и проверкой собственных сил, ну и возможностью покрасоваться перед противоположным полом. Мудрое руководство таким образом уменьшало вероятность бесконтрольного столкновения, в ходе которого зачастую финишем мог быть летальный исход.

Тут же, под руководством и присмотром адепты весело мутузили друг друга, выплёскивая излишки энергии. Также руководство для своих учащихся разрешило делать ставки, что придало мероприятию ещё большей официальности. Единственным условием был недопуск на Ристалище взрослого поколения. Могли присутствовать только адепты и служащие Академии.

И это тоже был своего рода предусмотрительный ход, поскольку взрослые могли оскорбиться результатом прилюдного унижения собственного дитяти и начать провоцировать конфликт с выигравшей стороной. А лишней крови никто не хотел.

— Подожди, — Косматов скептически скрестил руки на груди. — Вдруг он не так слаб, как мы думаем?

Семён отмахнулся.

— Да плевать на его силу и скорость! Пусть хоть бенгальскими огнями дрищет! Ты же владеешь живицей гораздо лучше него! А ещё будешь в экзоскелете. Эта разработка моего отца и в продажу она пока не поступила. Прикинь да? Усиление мышц, скорость, мощь удара — всё это будет на высшем уровне! А Ярославский своей магией и пользоваться-то толком не умеет, он в этом полный ноль, пустышка! Ну представь же: усиление экзоскелета плюс твоя магия. Ты его размажешь по арене, как кусок масла по бутерброду!

Косматов задумался. Живица действительно была его сильной стороной. А вот Елисей был в ней слаб. Да что там слаб — вообще никакой! Даже недавняя драка это подтвердила. Так что… да. Это вполне рабочий план.

— И если я случайно переборщу? — медленно произнес Сергей, и в его голосе прорезались алчные нотки. — Если ударю слишком сильно?

— Вот именно! — Семён подпрыгнул на стуле от возбуждения. — Ярославский не умеет накидывать Кольчугу Души. Если он пропустит усиленный удар в грудь или по голове… ну, знаешь, нечаянная смерть на Ристалище — редкость, но всё же бывает. Не рассчитал силы в пылу борьбы! Это официальный бой, медицина не всегда успевает.

— Дисциплинарный комитет меня сожрет, если я его покалечу, — Косматов покачал головой. — Я старше по рангу, я не имею права вызывать его без веского повода. Меня обвинят в преднамеренном избиении.

Семён самодовольно поправил очки, чувствуя себя гением стратегического планирования.

— А тебе и не нужно его вызывать, Серёня. Нужно сделать так, чтобы он сам бросил тебе вызов.

— И как ты себе это представляешь? Подойду и попрошу набить мне морду?

— Через японку, — Семён гаденько хихикнул. — Мизуки Сато. Ярославский рядом с ней трется. Их недавно видели возле фонтана, сегодня они вместе на лекцию пришли. По ходу он из себя строит благородного лыцаря. Если мы в коридоре как бы случайно заденем эту узкоглазую, скажем пару ласковых про её происхождение и статус… то Елисейка не выдержит. У него же сейчас гормоны играют и кровь бурлит от собственной крутизны. Вступится за даму.

Тощий сделал паузу, наслаждаясь произведенным эффектом. Борис даже перестал чесать затылок, открыв рот.

— А дальше дело техники, — закончил Семён. — Ты просто тонко намекаешь, что если он такой крутой защитник, то пусть подумает про Ристалище, а не про банальный мордобой. Он попадается на крючок, кидает тебе перчатку. И всё! По всем канонам аристократической этики ты являешься вызванной стороной. И у тебя первенство в выборе оружия! А он, выходит, несдержанный и агрессивный дурак, если не смог решить всё миром. В случае чего дисциплинарный комитет не сможет к тебе придраться, ведь это он был инициатором конфликта!

Сергей Косматов медленно подошел к окну. Взглянул на тренировочные площадки во дворе Академии, где студенты отрабатывали заклинания. План был… относительно идеален. Чистый, благородный мордобой с фатальными последствиями для гордости, а лучше и для здоровья ненавистного Ярославского.

Униженный перед всей Академией наследник великого рода рухнет лизать покрытие арены. И он, Сергей Валерьянович Косматов, будет тем, кто поставил его на место. А может тот, кто «нечаянно» положит Ярославского в гроб.

Пусть неизвестный благодетель и запретил рыпаться на Ярославского, но тут… Тут он сам по себе вызовет Косматого! А Сергей не из тех, кто станет убегать от вызова на дуэль.

Сергей поджал губы, стараясь скрыть расползающуюся по лицу кровожадную улыбку, и повернулся к друзьям.

— А знаешь, Семён… — протянул он. — В твоей тощей голове иногда рождаются поистине гениальные мысли. Готовь свой экзоскелет. Пора нашему герою преподать урок хороших манер.

Глава 5

Большая перемена в Академии Ратных Наук и Чародейства — время, когда будущая элита Империи набивает желудки деликатесами из местной столовой. Также это офигительно сложный социальный ритуал: ярмарка тщеславия и биржа сплетен в одном флаконе.

Мы с Мишей Морозовым неспешно прогуливались по широкой светлой галерее второго этажа. Миша с энтузиазмом поглощал уже третий эклер, попутно расписывая мне прелести того самого факультативного клуба, в который я так опрометчиво согласился вступить. Название было грозным: «Клуб экстремального выживания и контактного противодействия магическим аномалиям». Звучало так, будто группа мазохистов собиралась по вечерам, чтобы бить друг друга палками, а после голяком нырять в крапиву. Но отказываться было поздно — слово Ярославского дано, так что нужно его держать.

Внезапно мерный гул студенческих голосов прорезал громкий, неприятный смех.

Мы остановились. У высокого стрельчатого окна собралась небольшая толпа зевак, образуя полукруг. В центре этого импровизированного амфитеатра стояла Мизуки. Она держала в руках стопку