Дикси. Рейнджер - taramans

— Дальше, Майер!

— Я тоже представился. Сказал, что я рейнджер округа Монтгомери, Гюнтер Майер. Мак-Нейл после этого как будто покосился на Робинсона и спросил у меня, что я здесь делаю. Я ответил, что с десятком увозили пойманных беглых в Ноксвилл. Мои товарищи вернулись раньше, а я задержался по делам. Потом Мак-Нейл сказал, что ему что-то во мне не нравится и мне придется проехать с ними в Абингдон. А потом сразу вытащил из седельной кобуры свой дробовик, направил его на меня и приказал вытащить оружие из кобур и бросить на землю.

Местные рейнджеры переглянулись и заворчали, что-то обсуждая негромко.

— Что было дальше?

— Как уже сказал, Мак-Нейл направил дробовик на меня. Я понял, что он сейчас выстрелит…

— А как ты это понял, Майер?

Гюнтер хмыкнул, пожал плечами:

— Ну-у-у… Сначала он просто прищурился, когда целился в меня, а потом я увидел, как он сомкнул глаза. Закрыл их поплотнее.

«Ну да, здесь и сейчас у не самых опытных стрелков имеется боязнь вспышки пороха из-под капсюля, из бранд-трубки. А многие вообще еще пользуются кремневыми ружьями. Мелкие ожоги лица, а то и глаза — вполне типичное явление!».

— Ты вот с такого расстояния смог различить, что он крепко закрыл глаза? — не поверил Робинсон.

— А чего здесь такого, сэр? Здесь всего-то ярдов семнадцать, вряд ли — двадцать! У меня хорошее зрение! — пожал плечами Кид.

— Ладно. И что сделал ты?

— А я сделал… Я сделал вот так! — и Гюнтер повторил финт шпорами и шенкелями.

Кайзер не подвел и в этот раз, скакнул в сторону и вперед метра на три.

— При этом я выхватил револьвер и несколько раз выстрелил в Мак-Нейла. Он упал с коня. Потом вот так… Робинсон выстрелил несколько раз, ранив меня в плечо. Тогда я подал коня вперед и, вытащив другой револьвер, подстрелил его. Он тоже упал…

— Так тебя ранили в перестрелке? — подал голос кто-то из местных.

— Ну да. А я разве не говорил? — пожал плечами Кид.

Его заставили снять куртку и рубаху, продемонстрировать рану. Рубец был хоть и изрядным, но его вид заставил засомневаться дотошных «следователей»:

— Да у раны вид, как будто ей уже месяц!

— Да вот же… И на куртке, и на рубахе — тоже прорехи! Правда, я уже их постарался заштопать и постирать. А рана… Мой дед говорит, что на мне как на собаке все заживает.

«О моих способностях им знать ни к чему!».

Йона, спешившись, побродил по дороге, присел и наскреб в ладонь земли. Размял ее, поднес к лицу и понюхал, протянул к присутствующим, коротко буркнув:

— Кровь…

Гюнтер кивнул:

— Ну да, примерно там и лежал этот… Робинсон. Я стрелял в него еще раз. В ногу.

— А зачем? — переспросил Гуимли.

— Ну-у-у… Честно сказать, мне не понравилось, как он лежал, — пожал плечами Кид, — если Мак-Нейл лежал на спине и было видно, что он уже не боец… Да видно было, что он уже отходит, то Робинсон лежал лицом вниз, и рука с револьвером была под телом. Я подумал, что он притворяется. А получить пулю в упор, когда подошел бы к нему ближе, я не хотел. Вот и выстрелил. Он заорал и вскинулся, выронив револьвер. А я пнул его по голове, чтобы он вырубился.

Пожевав губами, старик Робинсон отрывисто бросил:

— Что было дальше?

— Дальше? Дальше я связал их обоих, загрузил на пони и повел лошадей вон туда, вдоль лощины! — Кид показал рукой направление.

— Зачем?

— Ну-у-у… Джентльмены! Представьте сами: если бы меня застукали здесь на дороге, над двумя окровавленными телами, с револьвером в руке… Чтобы подумал любой проезжий? Ага… Вот то-то и оно! А мне нужно было понять — с чего они на меня напали, и правда ли они рейнджеры? А то, может быть, обычные бандиты? И без вины виноватым стать мне ни разу не хотелось.

— Веди к тому месту, Майер! — кивнул Гуимли.

Здесь пришлось спешиться и вести коней в поводу. Неширокий склон лощины с одного края ограничивался густыми зарослями кустов вдоль ручья, с другого — по склону густо росли ели. Получалась своеобразная узкая тропинка, виляющая из стороны в сторону вслед за ручьем.

«Тихо здесь. Тихо и сумрачно: даже сейчас, фактически в полдень, солнце не пробивается сквозь густые ветви деревьев. «Сайлент-Хилл», мать ее! Антуражно и… Страшновато? Не то чтобы страшновато, но как-то не по себе. «Нервенно» как-то. Хорошо, что мы не в Сибири — там-то было бы не продохнуть от комаров и прочего гнуса. Но и здесь всякой летающей паскудной мелочи хватает. И душно, как же здесь душно! А в прошлый раз я и внимания на это не обратил. Х-м-м… Ну да, не до того мне было!».

На месте Гюнтер указал и рассказал, как все происходило.

— Ты его пытал? — возмутился один из местных, а остальные насупились.

— А как бы он мне все это рассказал? Добровольно, что ли? — в свою очередь, вскипел Кид, — Ага! Прямо так вот: покаялся и вывалил все, что знал. И это… Злой я был в тот момент. Очень злой! Ну, сами можете представить: два каких-то ушлепка ни за что, ни про что, вдруг решают тебя убить. Мне его что — пряниками нужно было угощать?

— Ну, под пытками-то чего угодно наговорить можно! — буркнул старик.

— Ага, как же! А про тех людей, что они убили до меня? Я нашел две могилы, остальные не искал — времени не было. Или полагаете, что это я их убил? Вот года полтора ездил сюда и убивал разных путников, закапывая их в этой лощине! — возмущению Майера не было предела, — Да еще год назад я по ферме босиком бегал, деду помогая.

— Успокойся, Майер! — осек его капитан Джонсон, — Никто тебя в этом не обвиняет.

— Ладно, джентльмены! — предложил миролюбиво Гуимли, — Нам всем нужно успокоиться. Сейчас предстоит очень невеселая и нервная работенка.

— И потом ты его застрелил! — задумчиво протянул старик Робинсон.

— Немного не так, сэр! — здесь Гюнтер решил слукавить, — После того, как он мне рассказал… Я не знал, что делать. Заявись я в Абингдон с раненым бандитом, да после того, как пытал его… Он бы вам такого наплел, что вы бы вздернули меня, не раздумывая! Его слово — слово местного жителя, против слова какого-то залетного хмыря?! Ладно… Я отошел вон туда, в костру…

Кид отошел к костровищу.

— А потом заметил, что этот… Робинсон… Чего-то возится. Непонятно мне стало. Повернулся, а он, видимо, как-то развязался и попытался