Дикси. Рейнджер - taramans

Гюнтер опешил от услышанного, и вид его, судя по реакции женщины, был соответствующий. Сюзанна негромко рассмеялась, отвернувшись в сторону. Потом посмотрела на племянника, хмыкнула:

— И что тебя здесь удивило? Что восемнадцатилетняя девушка помолвлена? Или… Что это — именно Кейт? Ты строил какие-то планы в отношении моей девочки? Признайся, мелкий развратник.

— Тетушка… Х-м-м…

Кид покосился на женщину. Та, ничуть не скрывая довольную усмешку, смотрела на него, ожидая ответа.

— Ну-у-у… Нет, так-то вроде бы и все нормально. Все девушки через это проходят и даже ждут такого события. Но… Это как-то… Неожиданно.

— Ничего неожиданного в том нет, Кид! — улыбнулась Сюзанна, — Просто ты ранее не интересовался кузиной, вот и все. А с Вилли они знакомы давно. Да ты разве сам не помнишь Вилли? Это же Вилли Гриддинг, он учился в той же школе, что и ты, только на четыре года старше. Ну же, неужели не помнишь?

Гюнтер, а точнее — Плехов, старательно покопался в памяти парня.

«Нет, не помню я никакого Гриддинга. Да это-то и понятно: если разница в четыре года, то никакого общения в школе у них быть не могло. Для Гюнтера этот Вилли был одним из старших, из верзил. А для Вилли Кид был мелким сопляком, не стоящим внимания!».

— Да его отец, мистер Гриддинг — управляющий на цинковой фабрике. Неужели никогда не видел?

— Х-м-м… Может и видел, да значения не придавал! — пожал плечами Кид, — Где наша ферма, а где — цинковая фабрика?

«Нет. Это-то понятно… Сын управляющего на фабрике для девушки с фермы партия очень даже выгодная. И все бы было понятно, но… Почему так быстро, мать вашу?».

Глава 6

Некоторое время они ехали молча, и Гюнтер усиленно размышлял, машинально теребя поводья.

«Нет, все понятно. Девчонка красивая — здесь не поспорить. Красивая и далеко не дура. Вредная изрядно, но кто тому мужу доктор? Но ведь никаких предпосылок не было! Х-м-м… Не было, или я не знал? Да нет, не было. Ладно, оставим это. Партия, понятно, очень выгодная, чего там говорить. Блин! Ну почему же так жаба давит, а? Эх, Кейтрин, Кейтрин… Кейт, Катюша! А может, это Сюзи так постаралась? Может такое быть? Ну, почему нет?».

Рядом негромко засмеялась тетушка.

— Знаешь, Гюнтер… У тебя такая выразительная физиономия сейчас, меня просто распирает от смеха! Сидишь — хмурый, желваками играешь и зубами скрипишь. Жадность обуяла, да? Жадность и похоть! Или ты на что-то рассчитывал, признайся!

Кид постарался успокоиться, вздохнул и выдохнул несколько раз. Покосился на женщину и спросил:

— Я закурю с твоего разрешения?

— Кури! — кивнула она.

А потом, увидев подаренный красивый портсигар и ароматные пахитоски в нем, глубоко вздохнула, принюхиваясь, покачала головой:

— Ого, какой красивый! И пахитоски не из дешевых. Купил?

— Нет, подарили, — хмуро буркнул парень, — И таки да — женщины.

Зачем он сделал такое уточнение, Гюнтер и сам не мог понять. Может, чтобы как-то уязвить тетушку?

«А то — ишь, сидит, улыбается, довольная как кошка, что съела миску сметаны!».

Улыбка сползла с лица Сюзи, и она удивленно переспросила:

— Женщины? Однако… И где же у тебя… Случились женщины? И даже так — не женщина, а именно: женщины?

— Угу… Женщины. Меня подрядили полечить женщин. Ну-у-у… В одном заведении.

— Ага, вот оно что: ты лечил шлюх, засранец! Ну, конечно же! И сам пользовал их, не отрицай!

«Ага… Не все коту масленица! Ишь, как рассердилась!».

— Видишь, Сюзи, как получается: ты смеешься надо мной, над моей ревностью к Кейтрин, а сама ревнуешь меня.

Сюзанна зашипела рассерженно и пребольно ткнула его кулачком вбок. Весьма ощутимо, надо признать! Не подавая, впрочем, вида, Гюнтер засмеялся:

— Вот! А теперь мы с тобой еще и подеремся. Прямо как настоящие супруги, да?

Зря он это сказал. Зря! Коротко размахнувшись, Сюзи влепила ему рукой по лицу. Ну, влепила бы, если бы он не наклонил голову, ожидая чего-то подобного. Но тем не менее удар по лбу был вполне ощутим, а шляпу как порывом ветра снесло куда-то назад. Пришлось останавливаться, спрыгивать с коляски и идти искать головной убор в сгущающихся сумерках. Посмеиваясь, потирая лоб, Гюнтер вновь уселся на сиденье.

— Ну что — поедем, или будешь продолжать драться? — обратился он к женщине, поглядывая — а ну как и впрямь еще прилетит?

— Вот же… Сопляк! Наглый, развратный сопляк! — шипела сквозь зубы тетушка, потом, сменив тон, с досадой простонала, — Еще и руку отбила! Лоб у тебя чугунный, вредный гаденыш!

— Ну, Сюзи… Ну, перестань дуться. Дай свою прелестную ручку, и я ее подлечу, — несмотря на некоторое сопротивление, парень все же добыл то, что хотел, и ласково погладил ее, приговаривая, переиначивая на английский манер:

— У собаки — боли, у кошки — боли, у мышки боли, а у Сюзи — заживи!

— Ах, ты же… Он еще и издевается, нахал! — фыркнула женщина и вырвала излеченное из его рук.

— Чего это я издеваюсь? Я тебе помочь хочу, вот — наговор индейский шептал…

— Точно наговор, а не бессмыслица какая-нибудь? — с подозрением прищурила глазки женщина.

— Да точно, точно…

Тетушка немного успокоилась и с досадой произнесла:

— Вот же гад какой растет, самый настоящий гад! Но кто тебе дал это чудесную способность — исцелять людей?

— Кто, кто… Известно — кто! Господь наш, Всемилостивый и Всемогущий! — подчеркнуто убежденно кивнул Гюнтер.

— Х-м-м… А я вот сомневаюсь! — покачала головой Сюзи, — Может, права матушка, когда говорит, что это у тебя от Лукавого? И развратен ты, как Нечистый, и на женщин так действуешь… Тебе пятнадцать лет, Кид, а… А ведешь ты себя так, как не каждый взрослый мужчина.

— Сюзи… — начал было Гюнтер.

Но она опять взъярилась:

— Я говорила: не называй меня так! Я тебе не подружка какая-нибудь! Нашел себе — Сюзи.

— Успокойся, тетушка. Не дай бог, кто-то рядом случится, а мы в потемках и не заметим. Невесть что могут подумать!

Женщина еще немного попыхтела возмущено, но признала:

— Здесь ты прав: вдруг кто услышит. Но я тебя предупредила: никаких Сюзи.

— Странно… А мне припоминается, что ты говорила не называть тебя так только на людях. Но вокруг же — никого, вроде бы…

— Ах, ты… Еще он вспомнил! — и тетушка вновь применила «меры физического воздействия к несовершеннолетнему».

Осыпаемый ударами… Надо признать — не такими уж и сильными! По плечам, рукам и прочему… Гюнтер старался уклоняться, насколько это было возможно, и хихикать как можно тише. Но потом ему это надоело, особенно