Дикси. Рейнджер - taramans

«Блин! Вот по уху — было больно!».

Развернувшись всем телом к женщине, он перехватил ее руки: сначала одну, потом — другую, навис над нею и, наклонив голову, впился поцелуем ей в губы. Поцелуй был довольно продолжителен. Настолько, что старый мерин, влекущий коляску, остановился на дороге, не ощущая поводьев.

— Все! Все, хватит! — наконец вырвалась из его объятий женщина, — Совсем уже ополоумел. А если и правда кто увидит?

И опять они помолчали какое-то время. При скудном свете луны Кид с удовлетворением заметил, как улыбается женщина, поправляя прядь волос, выбившуюся из-под чепца.

— Ты чего? — не понял он.

— Чего, чего… Еще и целуется, нахал, как… Вот где ты мог такому научиться? Не с Кейт же, правда? Та и сама-то… Ну, что она могла уметь, до того, как…

— Ты же сама сказала, что меня Лукавый всему научил.

— М-да? Ну если так, то понятно.

— Ладно… Хотя, ни хрена не ладно! — возмутился Гюнтер.

— Не выражайся, Кидди! — скорее просто по привычке сделала замечание тетя, — Ты сейчас о чем?

— Да я никак не могу взять в толк — как мне к тебе обращаться? Тетушка, Сюзанна, Сюзи?

Она вздохнула:

— Ладно. Но при всех — только тетушка, и никак иначе. Понял?

Гюнтер угукнул.

«Но все же… Где Кейтрин успела стакнуться с этим… Вилли, мать его!».

Сюзанна пояснила:

— Да они же учились в одно время, в одной школе. Потом Вилли уехал в Пенсильванию, отучился там в колледже.

— Они же не местные, не так ли? — попытался хоть что-то вспомнить Кид.

— Да. Его отца лет семь назад назначили сюда управляющим. Вот и Вилли, приехав к отцу, здесь и учился. А сейчас… Приехал после колледжа, случайно встретились в городе с Кейт. Ну и… Ну, согласись сам — замечательная же партия для Кейти!

И снова короткое «угу».

— Х-м-м… Помолвка, значит. А свадьба когда?

— Они оба не хотят долго тянуть. Осенью после сбора урожая.

— А жить где будут? — продолжал Гюнтер, скорее уже — из вежливости.

— А вот здесь еще ничего не понятно. Отец его предлагает Вилли пойти к нему на фабрику инженером, но и там, в Пенсильвании, у их родственников есть несколько угольных шахт. Пусть сам думает.

— Ладно. Ты меня извини, чего-то я и впрямь некстати взбрыкнул. Если посудить здраво, то я рад за Кейт.

— Ну вот, хоть головой думать начал! — улыбнулась тетушка.

— А что еще у вас за новости? — Гюнтер вновь достал портсигар.

Сюзанна нахмурилась:

— Матушка заболела. Сильно. В последнее время уж и с кровати не встает.

— Давно болеет?

— Да вскорости как ты уехал, так и слегла.

— Доктор был?

Не сказать было, чтобы Кид сильно уж расстроился при известии о болезни бабки Гретты, но все же родственница.

— Был. Развел руками, говорит — это старость, что здесь можно сделать?

— Так, может, я…

— Да она даже думать о том не хочет. Я ведь ей предлагала, а она… Чуть не самим дьяволом тебя считает. Даже старую индианку прогнала, когда я попросила ту прийти. Может, какие травы помогли бы.

«М-да… А что здесь скажешь? Вредная, вздорная бабка. Если бы я ее полечил, глядишь, и прожила бы еще год, а то и два!».

Но долго молчать, переживая за здоровье матушки, Сюзанна не смогла:

— Ну а ты как съездил? Кроме того, что развлекался со шлюхами в вертепах, — снова пихнула его под бок тетя, — Кстати! Я не могу понять, как тебе не страшно — а ну как заразишься от них какой-нибудь гадостью?

— Видишь ли, дорогая…

— Вот я уже и дорогая! — притворно возмутилась женщина, — Ты снова теряешь границы, Гюнтер.

— Ничего я не теряю, — отмахнулся от наветов парень, — А всякую заразу я вижу сразу и четко. Так что — нет, не боюсь.

Сюзанна вздохнула:

— Кто бы мог подумать, что я буду обсуждать такое со своим племянником.

Кид покосился на женщину, прикусив губу.

— И не смотри на меня так! — возмутилась Сюзи, — Я все прекрасно помню. Это вообще — как наваждение какое-то. И тогда, и сейчас. Меня при одном воспоминании в жар бросает — как я могла?! Я вообще не могу с тобой нормально разговаривать. Может, и правда — есть в тебе что-то дьявольское? Когда я смотрю на тебя, то вижу мальчишку, пусть и изрядно вытянувшегося в последнее время. А когда разговариваю… Чувствую себя молоденькой девчонкой, а ты, как будто — взрослый мужчина.

Помолчав немного, тетушка поинтересовалась:

— Тебе хоть заплатили там, как лекарю? Или расплачивались лишь…

Сюзи фыркнула и отвернулась.

— Ну почему же? Заплатили и неплохо. Я им еще амулеты продал.

— Какие амулеты? — а вот любопытство тетушке было не чуждо.

«Как, впрочем, любой женщине!».

— Я придумал, как вливать свою силу в украшения. Вешаешь такой кулончик на цепочке на пояс, поближе к чреслам и не боишься ничего: ни нежелательной беременности, ни дурных болезней.

Женщина, широко раскрыв глаза, молча уставилась на Гюнтера.

«Х-м-м… А вот так, в лунном свете, она особенно красива. Без преувеличения! Этот серебристый свет как будто «съедает» прожитые ей годы, и она становится моложе лет… Да лет на тридцать выглядит сейчас! При свете дня — интересная зрелая женщина со следами былой красоты. Хотя нет… Вполне еще красивая, но — возраст. Здесь вообще женщины рано стареют: чуть за тридцать, пусть будет — тридцать пять, и уже выглядят лет на пятьдесят в нашей реальности. А Сюзанна… Молодец она, пусть и жизнь на ферме нелегка и полна всяческой физической работы, да и ухаживать за собой женщины не могут и не умеют. Ну, кроме аристократок! А тетушка… Ох, какая фемина!».

— Сюзи! Отомри! — рискованно пошутил он, нарываясь на очередную оплеуху.

Но женщина как будто пропустила шутку мимо ушей:

— Кидди… Ты дурак, что ли? Ты не понимаешь, что это значит? Для женщины… Это же… Возможность… Ах, какая возможность…

Эмоции явно переполняли тетю. Она даже потребовала у Гюнтера пахитоску и задумчиво курила, не забывая поглядывать на него.

— Ты часто куришь? — спросил парень просто для того, чтобы не молчать.

— Часто ли я курю? Нет, нечасто. Возможности нет. Да и необходимости такой — тоже! — Сюзанна снова задумчиво уставилась на него, — Ты, мелкий засранец, даже не понимаешь, что это значит для женщины: иметь возможность планировать зачатие. Про разные дурные болезни вообще не говорю: даже приличная женщина не застрахована от этого. Уж муж-то не преминет где-нибудь спутаться со шлюхами, а те — чуть не каждая вторая чем-нибудь, да болеет.

«Ну