Земля, что ты не покинешь - Энгус Уотсон

– Утренняя Звезда, – спросил он, – ты видишь кого-нибудь еще?

Она проигнорировала его вопрос.

На самом деле, она, если честно, проигнорировала его самого. Какая грубость!

– Утренняя Звезда, ты меня слышишь?

Нет ответа.

– Я тебя слышу! – обрадовал Бьярни Дурень. – Я тут, за Утренней Звездой. Со мной она тоже не разговаривает. Уверен, у нее есть причины. Палома Антилопа по другую сторону от меня пока еще без сознания, а больше мне никого не видно.

Голос Бьярни звучал радостнее, чем обычно в последнее время.

– Очнулся еще кто-нибудь? – прокричал он.

Тишина.

Финнбоги с Бьярни принялись обсуждать их нынешнее неприятное положение, и бодрое настроение Бьярни никуда не делось. Как странно, подумал Финнбоги, от чего только люди не испытывают прилив бодрости. К примеру, несмотря на все их беды, он заметил по пульсирующей жилке на шее Утренней Звезды и по ее сердитым выдохам, что их с Бьярни болтовня раздражает ее, потому он с удовольствием продолжал, неся полную околесицу. «Ах, игнорируешь нас, – думал он, – так мы отплатим тебе тем же, устроим тебе Хель».

Очнулась Гуннхильд. Финнбоги спросил, как она, но толком не выслушал ответа, продолжая трепаться с Бьярни, обсуждая все, что попадалось им на глаза.

Они решили, что громадная деревянная конструкция – это какая-то разновидность укреплений, вероятно, вокруг какого-то города. Миллионы голубей – должно быть, кучные голуби, раз собраны в таком неимоверном количестве – вероятно, разводят здесь как домашнюю птицу, и сейчас у них выставка или, может, готовится массовое жертвоприношение. Но для чего здесь бизоны? И еще эти странные безволосые дети, которые разъезжают на больших козлах? А коробки у них на шеях? Они обсудили все это, их объяснения становились все нелепей и нелепей, а Утренняя Звезда, зажатая между ними, судя по пульсирующим жилкам и приглушенному сопению, злилась все сильнее и сильнее.

Спустя какое-то время веселье испортила Гуннхильд.

– «Скуку нагоняет тот, кто обо всем говорит вслух», – заявила она.

– Мы просто хотим вывести из себя Утреннюю Звезду, – прошептал Финнбоги уголком рта, – потому что она с нами не разговаривает.

– Вы дразните ее, выставляя себя скучнейшими типами. И кто тут в выигрыше?

Финнбоги еще немного поболтал с Бьярни, но прежней радости уже не было. «Вот спасибо, тетя Гуннхильд», – подумал он.

Очнулись Палома и Ситси, затем подошли гибельные во главе с улыбчивым парнем. Этот гибельный улыбался так широко, что Финнбоги подумал, наверное, такой добродушный человек сейчас развяжет их, объяснит все случившееся огромным недоразумением, а потом предложит им вкусный завтрак.

Но и здесь он, по своему обыкновению, ошибся.

Утренняя Звезда так мечтала прервать этот поток невежественной, глупой болтовни грибоедов, так хотела разобраться в происходящем вокруг, что даже обрадовалась, когда какой-то гибельный целенаправленно зашагал в их сторону в сопровождении воинов и других людей, пленников, как она догадалась по отсутствию у них оружия, смиренному виду и деревянным коробкам, привязанным к шеям. Пленники не были связаны, но казались при этом безоговорочно покладистыми. Это ей не понравилось.

Вслед за этой делегацией ехал на толсторогом баране совершенно лысый ребенок с большой головой.

Воин во главе процессии улыбался до ушей, но в его улыбке не было радости. То была ухмылка демона, выползшего из-под земли, чтобы выпотрошить всех на свете мужчин, женщин и детей и купаться в их внутренностях.

– Приветик! – сказал этот улыбчивый, оглядывая ряд пленников из конца в конец маленькими черными глазками. Леденящая кровь улыбка расползлась по широкой физиономии со следами от прыщей. – Я Чапа Вангва. Присаживайтесь все. Ах, вы не можете? Ха-ха-ха!

– И сколько же раз ты уже выдавал эту жалкую шуточку? – поинтересовалась Утренняя Звезда.

Ухмылка Чапы Вангвы сделалась еще шире, пока он подходил к ней. Он впился в ее глаза своими, горевшими жаждой крови, затем оглядел ее с головы до пят. Провел пальцами по ее обнаженному животу, улыбаясь и кивая. Она напряглась в своих путах, мечтая порвать их. Как ей хотелось вбить эту ухмылку ему в мозги.

– Да тут у нас любительница боли! – заорал он, отступая назад. – Отлично! Ей понравится то, что будет дальше. Для тех, кто не услышал: эта прекрасная женщина предположила, что я уже шутил так раньше, предлагая присаживаться. И она права, я шучу так со всеми новыми пленниками. Каждый раз! И всегда мне смешно. – Он захохотал. – А хотите услышать, что мне еще смешнее? За исключением нашей самой последней добычи, которая находится на Равнинном Бродяге у меня за спиной, все, кто слышал эту шутку раньше – сотни, может, тысячи людей – мертвы. Все до единого! Разве это не смешно? И более того, никто из них не мер легкой смертью. Ни один. Их последние дни были ох какие скверные. – Он покачал головой, но ухмылка никуда не делась. – Они умерли, корчась от боли. Многих из них я убил собственноручно. Одному я разрезал ноги, позволив ему любоваться, как насекомые, черви и даже мелкие зверьки пожирают его ступни, икры, бедра и так далее, забираясь все выше. Очень часто я ломал спины, чтобы люди смотрели и не мешали, пока я истязаю их друзей и родных. Вот же весело было!

Утренняя Звезда мысленно содрогнулась. Она не испытывала страха с самого детства, но вот он пришел, отыскав обратную дорогу к ее разуму. Будь проклят Йоки Чоппа, что потерял весь запас дорожной осы-убийцы, делавшей их бесстрашными.

– Я готов болтать и шутить с тобой хоть целый день, – продолжал этот мерзкий тип, – но у тебя наверняка зудит от желания узнать о ваших новых ожерельях. Весьма зудящие ожерелья. Ха-ха-ха! И эту шутку я тоже повторял много раз!

И, словно по команде, существа в коробке на шее Утренней Звезды зашевелились. Она не смогла удержаться от крика. Судя по шуму вокруг, то же самое случилось и со всеми остальными.

Ухмылка Чапы Вангвы сделалась еще шире.

– Думаешь, животные у тебя на шее неприятно шевелятся? Это ты их еще не видела! Да, выглядят они так себе. Мы их называем пауками биба. Представь себе самого отвратительного, самого жуткого паука в своей жизни, прибавь зубы побольше и оранжевый цвет, и ты получишь общее представление.

У него за спиной самая большая на свете стая голубей взмыла в воздух над западным краем громадной деревянной конструкции, затем опустилась. На этот раз Утренняя Звезда была уверена, что вся эта необъятная рама поднялась. Чапа Вангва упомянул какого-то «Равнинного Бродягу». Но не может же эта необъятная деревянная конструкция двигаться.

– А уж если паук биба укусит, о-о-о!