Земля, что ты не покинешь - Энгус Уотсон

через Матерь Вод на своем золотом каноэ в форме лебедя, где на веслах сидели двадцать крепких мужчин. Дальше следовали две лодки с барабанщиками и трубачами, которые гремели и трубили, сообщая миру, что одна богиня пересекает другую.

Армия Айянны уже выстроилась на дальнем берегу: десять тысяч воинов, а еще все командиры, портные, оружейники и вообще все, кто мог пригодиться армии на марше, которая собиралась преодолеть несколько сотен миль Океана Травы и разбить племена Гибельных Земель. Каждый раз, когда оркестр на воде доигрывал до конца фразы, собранные вместе мужчины и женщины ее армии выкрикивали громогласное «Ура!».

Кальнианцы не пересекают Матерь Вод, так гласило предание, однако если кому-то все-таки необходимо это сделать, размышляла Айянна, то пересекать реку следует с шиком.

Рядом с ней сидела Чиппаминка. Ближе к корме, в этом же каноэ, ехали ее махальщики, крошечный сынок и его собственная свита из трех нянек.

Шестидневный младенец шевелил слабенькими конечностями, вякал, попискивал, визжал, словно армия демонов, и сосал с такой силой, как будто пытался вытянуть все ее внутренности через соски. Откровенно говоря, он мало чем отличался от шумного опарыша. И все же Айянна сознавала, к собственному изумлению, что уже любит его больше, чем любит себя. Она никак не ожидала подобного, во всяком случае не до такой степени, чтобы безропотно умереть за него. Ну, может, не совсем безропотно – она испробовала бы и другие возможности, – но если бы ей действительно пришлось бы за него умереть, она сделала бы это с радостью.

Она назвала его Кальнианом, и все вокруг говорили, какое это прекрасное имя. Естественно, назови она его Хренобором, окружающие все равно говорили бы, что имя просто восхитительное, но она считала, что в случае с Кальнианом они вполне искренни. Имя действительно хорошее. Его полный титул, Принц Лебедь Кальниан, звучал весьма недурно.

Кто-то предлагал ей оставить ребенка дома, но она даже не стала размышлять на эту тему. Чиппаминка заглянула в свою магическую чашу и согласилась, что ему следует поехать.

Чиппаминка была еще одним человеком, к которому она привязалась в последнее время. Девушка была одаренной чародейкой, по меньшей мере, такой же могущественной, как Йоки Чоппа.

Блистательная Чиппаминка взяла на себя не только роль старшего чародея. Хотя ее не объявляли официальной преемницей погибшего управляющего Хато, однако она исполняла и его обязанности, давая советы императрице и занимаясь скучнейшими аспектами правления, в том числе обеспечивая снабжение и передвижение этой громадной армии. Айянне в последние дни едва ли приходилось разговаривать с кем-нибудь, кроме Чиппаминки и Кальниана.

Да, дела Айянны шли очень хорошо. У нее чудесный новорожденный сынок, великолепная, и скромная при этом, новая советница, и они едут, чтобы сокрушить гибельных и забрать Океан Травы во владения Кальнии и Кальниана.

Единственной тучей на безоблачном горизонте была судьба ее оуслы. Магический сосуд Чиппаминки говорил, что Йоки Чоппа обманом заставил ее воительниц присоединиться к гибельным. Это было трудно понять, однако же у нее не было причин не доверять Чиппаминке, поскольку утверждения ее чаши подкреплялись исчезновением оуслы, если, конечно, не считать Люби Зефир.

По всей видимости, Люби была ранена и оставлена другими задолго до того, как они добрались до земель гоачика, так что в предательстве не участвовала. Айянна потребовала было Люби к себе, но Чиппаминка избавила ее от беспокойства, подыскав Люби работу. Единственная оставшаяся воительница оуслы тренировала и возглавляла армейское подразделение, готовясь к схватке с остальной оуслой, если таковая окажется необходимой.

Это было разумное распределение ресурсов, и Айянна в очередной раз поблагодарила Чиппаминку за то, что увидела верный путь и двинулась по нему, не потревожив свою императрицу.

Айянна оглянулась и увидела Люби Зефир на носу одной из идущих следом лодок с сановниками и генералами. Она кивнула Люби, которая в ответ замахала почти как безумная. Наверное, передает поздравления по случаю рождения Кальниана, подумала императрица. Вместе с остальной оуслой, Люби входила в число друзей, насколько друзья вообще возможны для правительницы империи.

– Чиппаминка, – сказала она, оборачиваясь к своей чародейке.

– Моя императрица? – девушка смиренно улыбнулась.

– Как можно скорее подготовь аудиенцию для Люби Зефир.

– Разумеется.

Гребцы гребли, приближая судно к западному берегу и к империи Гибельных Земель.

Глава восьмая

Легкая прогулка

Ближе к полудню следующего дня Ситси Пустельга и Финнбоги Хлюпик стояли на коленях на палубе Равнинного Бродяги, опираясь на ограждение.

– Если бы мне еще недавно сказали, – размышлял вслух Финнбоги, – что я буду сидеть с парой смертельно опасных пауков на шее, в санях размером с деревню, которые тащит стадо бизонов и несколько миллионов голубей, и болтать с воительницей из кальнианской оуслы в сотне миль от Трудов, направляясь при этом на запад и наблюдая за ватагой лысых детей на козлах, когда еще целая толпа людей рядом едет верхом на кинжалозубых кошках, я бы точно не поверил.

– Это не козлы, – сказала Ситси, – это толсторогие бараны.

– Толсторогие бараны? Почему я никогда не видел таких раньше?

Ситси рассказала Финнбоги все, что знала о толсторогих баранах: они живут в горах, умеют подниматься и спускаться по скалам, а самцы у них дерутся друг с другом, бодаясь рогами, и многое другое. Это потянуло за собой другие объяснения. Ей пришлось рассказывать, что такое горы, что утесы бывают куда выше тех небольших скалистых стенок, которые они видели в Каньоне Сердечных Ягод и у Матери Вод, что разные животные обитают в самых разных местах, в зависимости от условий, к каким привыкли, и так далее.

А они вполне себе ничего, это племя вута, думала Ситси, но, во имя теплых лучей Инновака, до чего же они глупые. Нет, наверное, не глупые. «Глупость не есть отсутствие знаний, а отсутствие желания знать», – как говорил один из ее наставников. По таким меркам, вута не были глупыми. Однако же они были сногсшибательно невежественные.

Подрастая, Ситси участвовала в бесчисленных познавательных путешествиях. Те растения и животных, которых она не наблюдала в естественных для них условиях, она видела в садах Кальнии, в ее зверинцах и на рынках, или же ей рассказывали о них учителя.

Она сознавала, насколько ей повезло. Вута никогда нигде не бывали, им ничего никто не привозил, они почти ничего не знали о мире за теми пределами, которые определили им для жизни гоачика. В общем, даже удивительно, что большинство из них жаждут знаний. Финнбоги был словно смышленый ребенок, которого всю жизнь продержали под замком в кальнианской Горе Солнца, не рассказывая ничего,