Земля, что ты не покинешь - Энгус Уотсон

на них не взглянула, однако, судя по тому, как она сидела, Финнбоги догадался, что она знает: он уже целую вечность болтает с юной, прекрасной и знаменитой воительницей.

И еще оказалось так здорово, несмотря на пауков на шеях, несмотря на угрозы этого гнусного Чапы Вангвы, наконец-то не топать своими ногами. Финнбоги казалось, он уже привык к ежедневным переходам, что они ему даже нравятся. Однако хватило одного дня на Равнинном Бродяге, где почти не донимали никакие насекомые, а из всех занятий – сиди да любуйся окрестностями, чтобы до него дошло, насколько лучше он приспособлен для безделья, во всяком случае, для безделья среди удивительных пейзажей.

Он видел громадную бурю, которая сформировалась и поплыла в неведомые дали куда-то на юг, торнадо, круживший далеко на юго-западе, миллионы бизонов и других животных, а еще пожар в прерии. И он разговаривал с прекрасной богиней-воительницей, явившейся прямо из саги, которая оказалась если не вполне приземленной, то уж точно готовой проводить время с таким, как он.

Имелась и еще одна причина для радости, хотя она и казалась Финнбоги поистине странной: поскольку их уже схватили, он больше не боялся быть схваченным.

Да, кальнианские воительницы теперь формально были их союзниками, но он видел, какими глазами поглядывает на племя вута Софи Торнадо, и он верил ей примерно так, как верил в то, что сможет свалить на землю Чоголизу Землетрясение. Так что, даже когда оусла перестала гнаться за ними, страх преследования прочно сидел у него в кишках. Теперь же, когда они все оказались в плену, этот страх отпустил.

Он понимал, что это глупо. Если они попытаются бежать, их перекусают пауки биба, и они умрут ужасной смертью, а Чапа Вангва пообещал им ужасную смерть, когда они через несколько дней прибудут в Гибельные Земли, но, по крайней мере, за ними больше никто не гонится.

И тут боги как будто пожелали доказать ему, что он не прав, или же просто не захотели, чтобы он расслаблялся, или, может, Локи это показалось забавным, но пронзительный крик прорезал воздух, затем еще один и еще.

Он зажал уши руками. Ситси Пустельга уже вскочила на ноги, приняв боевую стойку, и внимательно осматривала палубу Равнинного Бродяги, выискивая источник пугающего звука.

– Ты умеешь разговаривать с животными? – переспросила Чоголиза Землетрясение.

– Тс-с-с. Остальные об этом не знают. – Эрик сам не понял, почему открылся Чоголизе. – Я не то чтобы напрямую разговариваю с ними. Просто слышу иногда их мысли. Могу попросить кого-то из них что-нибудь для меня сделать, и они соглашаются. Но большинство животных мнительные, упертые и эгоистичные, и их в основном невозможно убедить сделать то, чего они сами не собирались.

– Ты слышишь всех животных?

– Большинство. Но зачастую там особо нечего слушать, а иногда откровенно неприятно. Можно ведь потрогать что угодно, но это не значит, что тебе захочется трогать все подряд.

– Вроде собачьих какашек.

– Отличный пример. Попробуй, к примеру, поговорить с бурундуком, и тебе потом захочется отмыть мозги мочалкой. Такие изворотливые мелкие говнюки.

– Можешь убедить наших пауков нас не кусать?

Стая кучных голубей завернула влево, и палуба скрипнула, кренясь. Чоголиза передвинулась, чтобы не упасть, и ее коленка уперлась в колено Эрика.

– Я уже пытаюсь, – ответил он, не убирая ногу, – но ничего не могу нащупать. Словно занимаюсь резьбой по камню, испепеляя его взглядом. А голуби отзываются еще более странно. Они просто орут, чтобы я убирался и не разделял стаю. Мне кажется, что бы я ни делал, Пустые Дети делают это гораздо лучше меня. Не исключено, что это они мешают мне поговорить с их животными.

– А как насчет сквотча? – она кивнула на волосатое чудовище, сидевшее в одиночестве на корме.

– Пробовал вчера. Тоже ничего не вышло, но в ином смысле. Я не умею мысленно связываться с людьми, никаким способом. И от нее я получил примерно такой же отклик.

– От нее?

– Ну, кое-что я все-таки получил. Я знаю, что это она, знаю, что она несчастна, но на этом все. Что ты…

Пронзительный вопль буквально разорвал воздух в клочья, затем еще один и еще.

– Какого… – Эрик опустил руку на могучее, гладкое плечо Чоголизы. –   Это же пауки, – сказал он и тут же прибавил, увидев, как все из оуслы и вута на палубе запаниковали: – Это пауки! Успокойтесь! – крикнул он.

– Что происходит? – прокричала Чоголиза, перекрывая вопли пауков.

– Не знаю, но не думаю, что это опасно.

– Ты сейчас с ними общаешься? Поэтому ты узнал, что кричат они?

– Нет, но посмотри на других людей. – Эрик кивнул на четверых лупоглазов, которые попали на борт раньше них. Те сохраняли спокойствие.

– Он прав! – крикнул один из них, мужчина по имени Оветс. – Просто пауки призывают.

– Кого это? – спросил Волк.

– А вот смотри, – сказал Оветс.

Эрик посмотрел. Две мухи приземлились на коробку на шее Чоголизы. Заползли в отверстия, которые Эрик считал предназначенными для вентиляции. И пауки Чоголизы перестали кричать, потом и его пауки умолкли, и все остальные тоже затихли.

Оусла и вута озирались по сторонам, некоторые в недоумении, некоторые в страхе. Эрик уже собирался разъяснить, что именно произошло, но тут заговорила Софи Торнадо:

– Пауки призывали свою пищу. Теперь они эту пищу получили.

Она сидела сзади, сама по себе, как просидела с предыдущего дня, с момента их отправления.

– Она всегда держится особняком? – спросил Эрик у Чоголизы.

– Нет. Но когда она в таком настроении, ее лучше не трогать.

Сасса Губожуйка тихо сидела рядом с Толстым Волком и Йоки Чоппой, потрясенная паучьими криками. Чародей Йоки Чоппа был отличной компанией, поскольку мог целый день провести в молчании, что как раз соответствовало ее настроению.

Сассе не понравились эти пауки.

В детстве она подкармливала белок на опушке леса. Одна белка была совсем облезлая, и на ее голой коже виднелись гнойники. Спустя несколько дней Сасса нашла эту белку мертвой. Она подняла ее и наблюдала, оцепенев от ужаса, как ошеломительно длинные и жирные личинки выбираются из гнойников. И сейчас она чувствовала себя той белкой, в которой поселились насекомые, которые ее убьют.

– Теоретически, – произнесла она, когда одинокий медведь поднялся в траве неподалеку, наблюдая за громыхавшим мимо Равнинным Бродягой, – можно снять с себя этих пауков, если не пытаться.

– Это как? – удивился Волк.

– Если мы попытаемся их снять, они укусят. Значит, их надо снять, не пытаясь.

– Как же такое возможно?

– Я пока еще не придумала. У тебя есть соображения, Йоки Чоппа?

Йоки Чоппа кивнул на Фрейдис и Оттара. Они направлялись к чудовищу