Земля, что ты не покинешь - Энгус Уотсон

Позже Финнбоги ворочался в спальном мешке, не зная, что мешает ему заснуть: храп Бьярни или мечты о Тайри и той женщине из оуслы.

А потом он взлетел высоко над землей. Под ним был Океан Травы, только вся трава пропала куда-то, лишь деревья были разбросаны группами вокруг непомерно больших хижин и громадных, серебристых, похожих на фаллосы башен. Голая земля воняла, и неудивительно, потому что гигантские насекомые ползали по ней, разбрызгивая дерьмо.

Он взмыл выше и увидел, что земля изрезана прямыми черными дорогами. Насекомые поменьше проносились по этим дорогам на сумасшедшей скорости, так же быстро, как Палома. В вышине с ревом парила огромная птица с неподвижными крыльями.

Голая земля сменилась зеленой, и Финнбоги заметил Равнинного Бродягу. Он присмотрелся внимательнее. Это был не Бродяга, а другое гигантское сверкающее насекомое, которое срезало траву и выплевывало ее на телегу. И трава была не травой, а безумно правильной кукурузой – вся одинаковой высоты, она росла на полях, тянувшихся во все стороны до самого горизонта. Нигде не было видно ни оленей, ни енотов, ни лис, вообще никаких животных.

Он все летел, летел и летел. Везде было одно и то же. Высокая кукуруза, гигантские ползающие насекомые, жевавшие ее. Он миновал множество прямых дорог, на которых гудели насекомые. Наконец он заметил какую-то жизнь, женщину, гулявшую с двумя собаками. Он слетел прямо к ней.

– Что случилось? – спросил он. – Что случилось с Океаном Травы? И где все бизоны?

– Мы уничтожили Океан Травы и всех животных, – ответила она, – чтобы кормить грибоедов.

Глава десятая

Остановить Чиппаминку

Люби Зефир метнулась между островерхими палатками из бизоньей кожи, проскользнула мимо стражников и проскочила между пляшущими тенями на кромке костров, в которых горел бизоний навоз.

Поскольку накануне днем они переправлялись через Матерь Вод, Люби постоянно была занята. Она маршировала со своим отрядом, обсуждала тактику, способную помочь в бою с оуслой, нещадно тренировала их, когда они остановились вечером на привал. Она не знала, смогут ли двести ее воинов победить оуслу – разумеется, в ходе битвы многие из них падут, – и ей совершенно не хотелось когда-либо об этом узнать.

Конечно же, оусла не предавала Кальнию. С чего бы? Кальнианская армия маршировала в сторону Гибельных Земель под фальшивым предлогом и по требованию чародейки Чиппаминки. Что за игру затеяла Чиппаминка? Люби старалась убедить себя, что юная чародейка действует в интересах Айянны и Кальниана. Но зачем тогда все эти ухищрения и контроль сознания? Единственное похожее на правду умозаключение – чародейка ведет кальнианцев к погибели. Значит, Люби обязана вырвать императрицу из когтей Чиппаминки и показать ей ошибочность ее действий.

Вероятно, особенно спешить нет нужды. Уйдет много дней на то, чтобы пересечь Гибельные Земли и добраться до самих гибельных. Однако Люби не будет знать покоя, пока не покончит с этим безумием, и армия не вернется благополучно в Кальнию. Океан Травы казался ровным, но он скрывал десятки долин, в которых запросто может затаиться в засаде целая армия. Каждый миг в Гибельных Землях был мигом, в который все может обернуться катастрофой и ошибкой, ведущей к гибели империи.

Потому она пробралась между стражниками императрицы, проскользнула к задней стенке просторной палатки из оленьей кожи, в которой жила Айянна, и протиснулась под кожаным пологом.

Внутри все освещал алеющий костер, источавший аромат какой-то экзотической древесины. Никакого бизоньего помета для императорского костра.

Люби дождалась, пока глаза привыкнут к полумраку. С широкой постели посреди палатки доносилось негромкое сопенье. Принц Лебедь Кальниан, в люльке рядом с постелью, похныкивал во сне.

Айянна спала, Чиппаминка дремала рядом с ее постелью.

Люби застыла. Она ожидала застать императрицу одну. Но теперь ей предоставлялась иная возможность, даже лучше. У нее на поясе висели обсидиановые клинки в форме полумесяца, только что заточенные. Ведь смерть Чиппаминки наверняка разрушит заклятие?

Она подкралась к постели. Шея Чиппаминки была на виду. Дело займет пару мановений. Она занесла клинок в форме полумесяца.

Глаза Чиппаминки резко распахнулись. Люби ахнула.

– Думаю, тебе лучше уйти, – проговорила чародейка жутким шепотом.

Ужас затопил разум Люби так же внезапно и ошеломительно, как огонь от упавшего факела затапливает яму со смолой.

Она не раздумывала. Она побежала. И не останавливалась, пока не оказалась снова в своей палатке, где, дрожа, завернулась в пончо в полном смятении.

Глава одиннадцатая

Бизонье войско

– Я нашла подходящее собирательное существительное для бизонов, – сказала Палома Антилопа на следующее утро, когда они миновали очередное громадное стадо, – дохреновье.

– В таком случае, какое у тебя собирательное существительное для этого полчища голубей? – Сасса Губожуйка поглядела на громадную стаю, волокущую их вперед.

– Дохреновье дохреновья?

– Не годится.

– Ага. – Палома поскребла затылок. – А что больше, чем «до хрена»?

– «До уда» звучит как-то неправильно.

– Пожалуй.

– Может, низвести бизонов до простого: «бизоньё», а кучных голубей сделать дохреновьем?

– Наверное, пока что сойдет… Нет, ты посмотри, они опять за свое.

На корме позади них Фрейдис Докучливая и Оттар Нытик сидели, скрестив ноги, перед сквотчем. Оттар бубнил чудовищу что-то неразборчивое, размахивая руками. Сквотч глядел на него в ответ, и на физиономии с мясистыми губами и маленькими глазками читался слабый интерес.

– Ты уверена, что все в порядке? – уточнила Палома. – Сквотч может оставить от них мокрое место быстрее, чем я успею спасти.

Сасса пожала плечами.

– Я уверена, что у них все в порядке. Оттар никогда не ошибается, а у Фрейдис здравого смысла больше, чем в длинном доме, набитом ярлами.

– В чем, набитом чем?

– Она очень разумная. И кроме того, умри…

– Когда умрешь, да, ты уже вчера объясняла, и я даже спорить не буду. Уж точно, умрешь, когда умрешь… Кстати, о том, чтобы укоротить длинное, видишь, какой хохолок у сквотча на голове?

– Угу.

– Тебе было бы здорово с такой прической, только волосы оставить подлиннее.

– Неужели?

– Да, я прекрасно себе представляю: такой длинный гребешок, поднимающийся от шеи до лба.

– Ха-ха!

– Нет, серьезно, дай посмотрю. – Палома одной рукой взяла Сассу за подбородок и принялась наклонять ее голову из стороны в сторону. – Да, в самом деле, кроме шуток. Ты же хочешь быть лучницей, но эти желтые волосы слишком уж легкомысленные. Если сбрить с боков, оставить в середине подлиннее, поставить торчком с помощью жира, ты будешь выглядеть куда ошеломительнее, чем Ситси Пустельга, даже если никогда не сравняешься с ней в