Земля, что ты не покинешь - Энгус Уотсон

за другим, замедляли бег своих кошек и поворачивали назад, выбывая из гонки. Они были уже близко к Кряжу Вангвы. Из бегущего стада не всегда просто вывернуть, поэтому натягивать поводья приходилось изо всех сил и заранее, чтобы не слететь с кряжа самому. Нестись дальше все равно было бессмысленно, поскольку бизоны, доведенные до такой степени безумия, и без того прекрасно падали с утеса.

Танси скакала дальше, дальше, чем собиралась, почти забывая дышать от волнения при виде собственной храбрости. Кошки всех остальных повернули назад. До сих пор она никогда не оказывалась последней. Одна из женщин ее отряда махала, чтобы она остановилась. Танси радостно заулюлюкала, еще сильнее подалась вперед и еще плотнее обхватила ногами несшуюся неровными скачками кошку.

В паре сотен шагов от вершины кряжа лежало растерзанное смерчем дерево, которое всадники называли точкой невозврата. Если в скачке к вершине Кряжа Вангвы пролететь на кошке дальше него, говорили они, уже не будет шанса свернуть, и тебя ждет та же участь, что и бизонов.

Сломанное дерево придвигалось все ближе и ближе. Танси Бурна напружинилась, готовая затормозить свою кошку.

Но в следующий миг она подумала: «Да какого дьявола? Ни за что!» Она подалась вперед, стискивая бедрами бока кошки, плотнее опустилась на спину животного, зарылась пальцами в шерсть и впилась зубами в мех на загривке. Она подслушала, как кто-то из странных новых пленников произнес фразу, зацепившую ее, и она всерьез решила проверить ее справедливость на деле. Как бишь точно звучали слова? Ах, да, вот так:

«Умрешь, когда умрешь».

Гибельные собрались вокруг Ситси Пустельги, Гуннхильд Кристолюбки и Чапы Вангвы, и все выжидающе смотрели на запад, на кряж по другую сторону от болота. Чапа Вангва пригрозил остальным гибельным, что если кто-нибудь испортит сюрприз, проболтавшись о сути зрелища, он лично окунет его головой в кипящий бизоний жир.

Остальные вута, заинтересовавшись происходящим, тоже подтянулись, пришли вместе с Чоголизой Землетрясение, Паломой Антилопой и еще несколькими пленниками. Йоки Чоппы, Утренней Звезды и Софи Торнадо здесь не было. Ничего удивительного для Утренней Звезды и Йоки Чоппы – они никогда особо не стремились к общению и не смешивались с толпой, однако Ситси вовсе не радовало добровольное одиночество Софи. Женщины оуслы привыкли, что у них есть командирша, а в нынешней странной ситуации вожак требовался как никогда. Она также подозревала, что немного стратегического планирования и необходимость приказывать другим стряхнули бы с Софи хандру. А пока она снова провела весь день сама по себе, ни с кем не разговаривая. Ситси не смогла придумать, как освободиться от пауков биба, но ведь Софи наверняка справится? Торнадо до сих пор ни разу не подводила их.

Ситси уже догадалась, что они увидят на кряже. Сами кальнианцы скачки с бизонами не устраивали. У них это вызывало отвращение и было запрещено по всей империи. Не было ничего дурного в том, чтобы убить бизона при необходимости, однако в подобных забегах уничтожалось много, много больше, чем может использовать даже город, за исключением самых крупных, так что почти всех убитых бизонов бросали попросту гнить.

Инновак считал скачки с бизонами омерзительными, и Ситси была с ним согласна.

Эрик Сердитый стоял рядом с Финнбоги Хлюпиком, Чоголизой Землетрясение, Паломой Антилопой, двумя детьми и енотами. Все они смотрели за болотце на вершину кряжа.

– Так что же здесь будет? – спросил Финнбоги.

– Понятия не имею. – Чоголиза покачала головой.

– Мне кажется, я догадываюсь, – сказала Палома, – но наш веселый друг Вангва пообещал макнуть каждого, кто выдаст тайну, головой в кипящий бизоний жир. Если подумать, мне кажется, вам лучше пока не знать. Просто смотрите.

– А нам понравится? – спросил Финнбоги.

– Сомневаюсь. Вам, может, даже начнут сниться кошмары, но увидеть все-таки стоит. Это поможет вам лучше понимать обитателей Гибельных Земель. Впрочем, детям, наверное, не нужно смотреть.

– Нет, нужно, – возразила Фрейдис.

Все было тихо. Никто не разговаривал. И все вздрогнули, когда многочисленная птичья стая снялась с болота и унеслась прочь. Секундой позже Эрик ощутил гул, за которым пришла гигантская волна ужаса, надвигавшаяся прямо на них. Он пошатнулся.

Финнбоги опустил руку ему на плечо.

– Эрик, тебе нехорошо? Ты не хочешь… а-а-а! Что это было?

Финнбоги грохнулся на землю, но Эрик подхватил его.

– Финн! Финн!

– Да-да, ну ничего себе. У меня ноги подогнулись. Извини.

– Представь себе сиськи Тайри Древоног, – прошептал ему Эрик.

– Чего?

– Думай о сиськах Тайри. Просто попытайся.

Когда на Эрика накатывали мысли, ему не принадлежавшие, он воображал себе грудь какой-нибудь привлекательной женщины. В данный момент он велел себе представлять прелести Утренней Звезды, но оказалось, что вместо того он думает о груди Чоголизы Землетрясение. Этот выбор удивил его настолько, что судьба бизонов сама собой выпала из сознания.

– Ладно… – Лицо Финнбоги сморщилось от напряжения. – А… готово. Спасибо. Я был в ужасе. Что это такое, Хель побери?

– Это, как я подозреваю, старинная семейная черта, которую ты, похоже, унаследовал.

На вершине кряжа появились бизоны. А спустя мгновение они уже перевалили через край. Большинство тут же падали, переворачиваясь вверх тормашками. Некоторым удавалось спуститься бегом примерно до середины скалы, но их товарищи валились на них сверху, сбивая с ног. Могучие травоядные ударялись о землю у основания кряжа с хрустом, грохотом и стонами. Все больше и больше их появлялось на вершине, все больше и больше обрушивалось водопадом на кучу уже мертвых и умирающих бизонов внизу.

Эрик помотал головой. Он заслонился от потока бизоньей тоски, но все равно ощущал их ужас и боль. Он поглядел на Финнбоги. Парень, кажется, в порядке. Если он даже и унаследовал способность Эрика общаться с животными, ничего странного, что она пока не проявляется в полной мере. У Эрика тоже началось не сразу.

Человеческий крик прорезал рев бизонов. На краю кряжа появилась фигура на кинжалозубой кошке. Кошка прыгнула, всадник вцепился в нее, и они отвернули в сторону от падающих бизонов.

– Но ведь скрелинги живут в гармонии с землей. – Гуннхильд разинула рот. – Они уважают природу…

– Скрелинги? – переспросила Ситси Пустельга.

– Все вы.

– Кальнианцы?

– Кальнианцы. Гибельные. Лакчане. Гоачика…

– Но не вута?

– Скрелингами мы называем тех, кто жил на этой земле изначально, всех, кроме себя.

– Какая глупость. С тем же успехом можно считать одним видом животных улиток, бурундуков и орлов.

– Но мы же пришли из-за Соленого Моря Олафа. А все остальные уже были здесь.

– И что?

– Мы выглядим не так.

– Бывают черные белки и рыжие белки. Что же теперь, причислять первых к бизонам, а вторых ко львам? – Ситси