Земля, что ты не покинешь - Энгус Уотсон

мимо, зевая, и Софи пришлось самой подавить вызванный им зевок. А миг спустя она вздрогнула от криков. Фрейдис с Оттаром носились вокруг палатки, а за ними гонялись Толстый Волк, Бьярни Дурень и хихикающая Чоголиза Землетрясение. Софи вздохнула.

– Польза пауков биба в том, – произнес Раппа Хога, – что мы можем предоставить нашим пленникам свободу и даже не забирать у них оружие. Особо тонко чувствующие пленники пользуются этой свободой, чтобы провести несколько последних радостных дней, пересекая Океан Травы. Менее чувствительные просто сидят и хандрят.

На краю лагеря Раппа Хога окликнул Пустое Дитя, приказав следовать за ними. Мальчик или девочка вскочил на толсторогого барана и потрусил позади, когда они вошли в лес.

– На какое расстояние можно отойти от ребенка на баране, прежде чем укусит паук? – спросила Софи.

– Не слишком далеко.

Может, это шанс, подумала Софи Торнадо, пока лишь один ребенок следит за ее пауками. Ей всего-то нужно убить этого ребенка, сорвать с себя ошейник, пока пауки не укусили, затем побороть человека, с такой легкостью поборовшего ее пару дней назад. После чего останется всего лишь ворваться в лагерь, моментально срезать коробки с шей остальных и перебить воинов на кинжалозубых кошках и лосях.

Так себе план.

Тропинка привела через редкий лес к широкой дороге, которая тянулась вдоль северного берега озера. Вспугнутый олень подскочил и молнией грациозно метнулся прочь. Гуси, утки и прочие водоплавающие птицы вели за собой по спокойным водам целые флотилии молодняка. Рыбы выскакивали из воды, блестя мокрыми спинами. На западной оконечности озера стадо бизонов, пришедшее на водопой, паслось в мягком вечернем свете.

Они в молчании прошли вдоль восточного берега, вспугивая опоссумов, ондатр, выдр и даже одного рассерженного скунса. Лес заканчивался, упираясь в переделанный руками человека берег, где волны плескали в вал с одной стороны, падая с другой с высоты в десять шагов. Они прошли по берегу и поднялись на сложенную из бревен дамбу. Раппа Хога остановился, упираясь руками в бока.

– Это мы построили, – сказал он, – привезя сюда лес на Равнинном Бродяге.

– Хорошая работа.

– Работали мы, но идею подсмотрели у бобров.

– Разумно.

– А Равнинный Бродяга движется по путям, протоптанным бизонами.

– Ого.

– Суть в том, что мы учимся у животных.

– Изумительно.

– Мы усвоили и еще одно: если убрать из окрестностей хищников, тогда добыча, ничем не сдерживаемая, будет множиться в таком количестве, что навредит земле и всем остальным животным, включая самих себя. Звучит парадоксально, однако если животное, предназначенное на корм, никто не ест, это животное страдает.

– Ясно.

– Люди тоже кормовые животные.

Она поглядела в его темные глаза. Похоже, он говорит серьезно.

– Много лет назад, – продолжал он, выдержав ее взгляд, – крупные хищники, такие как кинжалозубые кошки, были куда многочисленнее, имелись и другие животные, которые тоже пожирали людей. Доведенные до отчаяния, люди научились делать и применять оружие, объединялись, чтобы побеждать животных, которые были сильнее любого человека, и строили защищенные поселения. Они боролись с хищниками. У них хорошо получалось. Слишком хорошо. Они истребили целые виды, а другие сократили настолько, что в наши дни большая редкость, чтобы человека убил зверь.

Софи подумала о трех грибоедах, убитых медведями, но ничего не сказала. Историки Кальнии тоже верили, что хищные животные были проблемой для их предков.

– Исчезновение хищников может показаться полезным для людей, – продолжал Раппа Хога, – но, с точки зрения природного баланса и здоровья мира, это так же желательно, как сбившиеся в отряд олени, идущие на нас с копьями. Без хищников люди размножились до нездоровых масштабов.

– Значит, поголовье людей надо сократить, и гибельные взяли на себя эту заботу? – Рядом сердито крикнул гусь.

– Именно.

– Так зачем же утруждаться, беря их в плен? Почему бы просто не убивать?

– По двум причинам. Некоторые из вас, лучшие воины и самые интересные животные, послужат для развлечения наших людей. Мы кровожадные. Самые бесполезные пленники будут использованы для повседневных нужд и магических исследований. И есть еще третья причина.

– И ты хочешь, чтобы я присоединилась к гибельным.

– Неплохая догадка.

– Цвет твоей кожи, черты лица, телосложение. Ты не из Гибельных Земель. Тебя схватили во время охоты и рассказали о тех же возможностях, о каких ты рассказываешь сейчас мне. С честью умри вместе со своими или живи с нами, гибельными.

– И ты выбираешь достойную смерть.

Софи кивнула.

– Разумеется, выбираешь. Я тоже сначала выбрал. Прошу прощения, что был настолько предсказуем. Мне не хотелось, чтобы ты знала об этом выборе, пока не увидишь побольше наших, не поймешь наши устремления и наши возможности, и, самое важное, пока не узнаешь, каков наш вождь, Человек Бобр.

– Человек Бобр очень странное имя.

– Это игра слов, звучит как…

– «Человек добр». Но это же…

– Дерьмовая игра слов? Ага, знаю. И он знает. У него были странные родители, однако он чтит их память и не изменит имя, даже если оно вызывает у него страдания.

– Великий вождь гибельных страдает?

– Он сложный человек. Своих родителей, память которых так чтит, он, к примеру, убил собственными руками. Пойдем обратно.

Когда они дошли до лесной тропинки, Софи заговорила:

– Чисто теоретически, поскольку я даже представить не могу, на каких условиях я присоединилась бы к гибельным, но предложение, насколько я понимаю, распространяется на моих женщин?

– Разумеется. Вся кальнианская оусла сможет вступить в ряды гибельных.

– А Йоки Чоппа?

– Он тоже может нам пригодиться.

– А что с грибоедами?

– Нет. Я удивлюсь, если Человек Бобр убьет их сразу, поскольку они необычные, но он их убьет.

Софи кивнула.

Финнбоги Хлюпик прошел мимо Сассы Губожуйки и Ситси Пустельги к кромке леса, где обнаружил Тайри Древоног, которая носилась между двумя деревьями, останавливалась и снова срывалась с места.

– Ты можешь добиться примерно того же, стоя на месте, – заметил Финнбоги.

– А ты можешь получить кулаком в морду за разные глупости, которые даже не тянут на шутки.

Тайри снова забегала между деревьями.

– Разве ты не боишься раздразнить своих пауков? – прокричал он, когда она оказалась у дальнего дерева.

– Нет… если тогда мне больше не придется слышать твой голос, – тяжело дыша, проговорила она.

– Ха! Ха! Я так понимаю, учить меня ты сегодня не в настроении?

– Ты потерял свой меч.

– Я имел в виду, с этим. – Он поднял топор Софи Торнадо.

– Нет, это вряд ли.

Она все еще считает, что он убил Гарта.

– Могу я хотя бы упражняться с тобой рядом?

– Этого я запретить не могу.

– Мы оба знаем, что можешь.

– Я не стану тебе запрещать.

Хоть какое-то снисхождение. Финнбоги подавил желание