Земля, что ты не покинешь - Энгус Уотсон

– Плохая идея, – заметил он.

– Фрейдис! – окликнула Сасса. – Что вы задумали?

– Мы хотим поговорить с волосатой женщиной. Все в порядке, Оттар говорит, это хорошо.

– Гм. Ну, ладно! – Она обернулась к Йоки Чоппе. – Он же всегда прав, – пояснила она извиняющимся тоном.

Чародей пожал плечами.

Софи Торнадо чувствовала, как ее сила утекает из всех пор. Когда она очнулась после сна, вызванного дротиками, она слышала пауков в коробках на шеях. Теперь же, в полдень следующего дня, уже нет.

Подошла Палома Антилопа, широко расставляя ноги из-за качки на борту Равнинного Бродяги, и уселась рядом.

– Наверное, смотреть целый день на свои подошвы в высшей степени полезное занятие, – заметила быстроногая воительница, – но ты при этом не замечаешь поразительного животного мира вокруг. Тут полно вилорогих антилоп.

– Верно.

– И ты, конечно, знаешь, что мы приближаемся к землям, где обитают кроличьи сычи и дорожные осы-убийцы?

– Да.

– Эта уловка с пауками, может, и умная, но это не значит, что мы не можем прогуляться вечером, чтобы ты уже скоро разжилась своим животным силы.

– Да.

– Ладно, хорошо. Гм, не хочешь полюбоваться на самое большое стадо бизонов, какое ты вряд ли встречала в жизни? Или на медведя неизвестного вида, которого я никогда не видела? Потому что я прямо сейчас вижу все это, и ты тоже увидишь, если оглянешься кругом.

Софи поглядела подруге в глаза.

– Дело в том, Палома, что мне решительно плевать на весь этот животный мир. Может, отвалишь уже и поищешь того, кому интересно?

– Я отвалю прямо сейчас, просто Йоки Чоппа передал мне для тебя вот это, чтобы ты съела. – Она уронила на ладонь Софи кусочек сушеного мяса оленя-карибу. – Все, отваливаю! Пока!

Софи Торнадо сидела и пыталась разрабатывать план, но на ум постоянно приходило воспоминание, как она болтается в воздухе, беспомощная, словно выловленная рыба. И довольно мелкая рыба. Она постоянно слышала свист своих не попавших в цель ударов, звук летящего дротика, мягкий шлепок, с каким тот вонзился в плоть.

Она проиграла битву.

Она сидела в одиночестве, пока не ощутила толчок, означавший, что они остановились. Услышала, как Палома приказывает остальным оставить ее в покое, затем услышала, как они спускаются с палубы. Услышала, как ревет сквотч, которого заставляют сойти с Равнинного Бродяги. Значит, сквотча можно обуздать с помощью пауков, как и людей. Этот факт оказался достаточно любопытным, чтобы почти вывести ее из хандры. Почти.

Пустые Дети прошли мимо и спустились с палубы. Может, они отойдут от нее достаточно далеко, и не смогут приказывать паукам? Если нет, им скоро придется вернуться к ней поближе, и она убьет любого, кто тронет ее. А потом они заставят пауков ее покусать.

Смерть станет освобождением.

Она сидела и слушала, как другие суетятся рядом, готовя Равнинного Бродягу к ночевке и разбивая лагерь. Это напомнило ей о том, как она болела в детстве, лежа в кровати, пока снаружи шумела дневная жизнь, и мир каким-то образом умудрялся работать без особых сбоев, даже когда ее в нем не было.

Она слышала, как гибельные сбоку от Равнинного Бродяги обсуждают, что с ней делать. Их прервал Раппа Хога на своем кинжалозубом коте. Он спросил, в чем дело, соскочил с кота и поднялся по деревянной лестнице.

Командир ловчего отряда гибельных и единственный человек на свете, когда-либо победивший ее в бою, прошелся по палубе. Он шагал широко, по-видимому, догадалась она, привык передвигаться по палубе движущегося Равнинного Бродяги, или же дело в том, что он целыми днями сидит верхом на гигантском коте.

– Ты была уже ослаблена, когда мы сражались, – произнес он.

Она открыла глаза.

Широкоплечий, рослый мужчина был в кожаной накидке с карманами поверх одной лишь набедренной повязки. Такая одежда создана для удобства, а не для того, чтобы прикрыть плоть. Она прекрасно видела бугрившиеся мышцы на широкой груди, «кубики» на мощном животе и вздувшиеся мускулы на икрах и бедрах.

В первые дни в оусле, до того как Софи стала капитаном, им было приказано наказать одно племя, у которого имелось собственное стадо бизонов. Племя кочевало вслед за своим стадом и совершенствовало его, убивая самых глупых, самых слабых и самых робких животных. И стадо за столетия такого подхода превратилось в идеальную коллекцию животных, какую ей доводилось видеть. Но даже среди тех великолепных экземпляров один выделялся особо: громадный бык с гладкой шкурой и лоснящейся шерстью, сплошные мышцы поверх мышц. Этот бык был вечно занят, поскольку люди старались, чтобы он покрыл как можно больше коров, в надежде, что его сыновья окажутся такими же великолепными.

Раппа Хога напомнил Софи того быка.

– Мы сражались бы дольше, если бы ты была в лучшей форме. Не исключено, что ты победила бы. – Он присел на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с ней. – Я тоже изменен благодаря животным силы. Иначе ты побила бы меня с той же легкостью, с какой побила всех остальных. И если бы я на несколько дней остался без своих животных силы, как осталась ты, тогда исход нашей битвы вообще был бы неизвестен.

Откуда он узнал об этом? Неужели Йоки Чоппа предал их снова?

– А какое у тебя животное силы? – невольно спросила она.

– Понятия не имею. Я воин, а не кухарка. А теперь пойдем, мы остановились в особом месте. Позволь, я тебе покажу.

Софи Торнадо подумала, не наброситься ли на него. Она могла бы сломать ему шею раньше, чем он опомнится, или пауки укусят ее.

Но вместо того она просто встала.

– Ну, хорошо, пойдем.

Глава девятая

У озера

Равнинный Бродяга остановился среди густой травы с северной стороны леса. Люди и животные бродили там и тут, горели лагерные костры, готовился ужин. Кучные голуби взлетали в таком количестве, что подняли ветер в неподвижном вечернем воздухе.

Софи Торнадо шла через лагерь за Раппой Хогой. Они миновали Ситси Пустельгу, которая показывала Сассе Губожуйке, как надежнее держать лук. Рядом с ними Киф Берсеркер упражнялся в паре с Паломой Антилопой, топор на длинной рукоятке против боевого посоха. Несмотря на потерю глаза и уха, и на тот факт, что он вовсе не числился в оусле, движения грибоеда были плавными и эффективными. И все равно Софи было неприятно видеть, как ее женщины братаются с врагами. Это может помешать, когда придет время убить их. По крайней мере, Утренняя Звезда поступает правильно: отошла в сторонку сама по себе и делает растяжку после долгого дня безделья.

Бьярни Дурень прошел