Земля, что ты не покинешь - Энгус Уотсон

– Вы обе обворожительны, как и всегда, – перебил Чапа Вангва, – но, может, отложите пока ваш разговор, чтобы насладиться представлением?

Все больше и больше бизонов переваливало через край, устремляясь навстречу судьбе. Если это какое-нибудь из крупных стад, подумала Ситси, дело затянется.

– Представление? – выплюнула Гуннхильд. – Ты хочешь сказать, массовое убийство.

– Ну-ну, – отозвался Чапа Вангва, – ведь бизонов так много.

– Разве это повод убивать их настолько жестоко и расточительно? Людей тоже много. Ты поступил бы так с людьми?

– Я уже поступал так с людьми. – От его улыбки веяло льдом. – И даже хуже.

– Что?

– Пока что не думай об этом. Наслаждайся видами и звуками.

Бизоны по другую сторону болота кричали и бились в конвульсиях. Некоторые пытались ковылять на сломанных ногах, но тут же падали. Двое оказались внизу, не пострадав, и они побежали. Мгновение Ситси думала, что гибельные позволят им спастись, раз уж они пережили падение, но всадники на кинжалозубых кошках подскочили галопом и прикончили их копьями. Это было ничем не обоснованное, омерзительное убийство.

– Даже если вы убиваете животных ради еды и шкур, этот кряж попросту недостаточно высок, – произнесла Гуннхильд, и в ее голосе почти слышались слезы.

– Мне кажется, он как раз нужной высоты, – заявил Чапа Вангва. – Гораздо интереснее, когда животные умирают медленно.

Ситси не могла отвести глаз. В самый разгар массового бизонопада она с изумлением увидела, как на вершине кряжа появился всадник на кинжалозубой кошке и прыгнул вниз.

Танси Бурна приподняла голову, отлепившись от шеи своего несущегося галопом скакуна. Бизоны перед ней исчезали. Она слышала крики падающих и уже упавших животных. Впереди было только небо. Ей доводилось наблюдать эту бизонью гонку со стороны болота. Она знала, что будет дальше. Река бизонов уже превратилась в водопад.

Она понятия не имела, зачем это делает. Ее подталкивал исключительно инстинкт. Она ощущала прилив радости. Танси закричала, вдохнула поглубже и закричала еще громче.

Кинжалозубая кошка Танси достигла вершины. Время застыло. Она увидела внизу болото. Увидела гибельных и пленников, смотревших на нее с разинутыми ртами. Она села прямо, вонзила жесткие кожаные каблуки сапог для верховой езды в бока своей кошки и дернула ее за шкуру. Передние лапы кошки взлетели в воздух. Задние лапы согнулись для прыжка.

Мгновение они летели, а потом стали падать. Ее кошка приземлилась на спину кувыркавшегося рядом бизона, выпустив когти. Лапа соскользнула, когда когти разорвали плоть и заскребли по кости. Кошка падала, неспешно переворачиваясь. Танси ощутила, как сама она взмывает в воздух, навстречу кошмарному водопаду спин и мелькающих копыт. Кошка сумела вцепиться когтями в другого бизона и приняла нормальное положение, возвращая Танси обратно в седло.

Кошки всегда приземляются на лапы.

Ее скакун перепрыгнул на спину другого бизона, затем – следующего, а затем они уже оказались внизу, пронеслись по умирающим и мертвым у основания кряжа и плюхнулись в болото.

Танси направила свою кошку на твердую почву, лавируя между камышами. Она тяжело дышала, лицо было в слезах и соплях. Ее кошка ворчала, то ли говоря «это было потрясающе», то ли «если выкинешь подобное еще раз, я тебя сожру», – Танси не разобрала. Она припала к горячей шкуре зверюги и залилась слезами счастья.

Сасса Губожуйка стояла рядом с Толстым Волком, глядя, как какая-то чокнутая гибельная на кинжалозубой кошке выбирается из кучи покалеченных, умирающих бизонов. Что бы кто ни думал о гибельных, о безнравственности массового убийства животных исключительно из прихоти, но чтобы спуститься на кошке по каскаду бизонов, требуется и мастерство и недюжинная храбрость.

Наконец-то этот самый каскад иссяк. Новые бизоны появлялись на краю, но останавливались и глядели вниз на своих погибших и умирающих товарищей. Вот подошли два маленьких светлых теленка. Один поднял голову и протяжно, печально замычал. Остальные бизоны подходили друг за другом, глядели вниз на трагическую картину и тоскливо ревели. Это была самая грустная музыка, какую доводилось слышать Сассе. Слезы катились у нее по щекам.

– Есть и положительный момент: похоже, у нас на ужин снова будет жареный бизон, – заметил Волк.

Сасса утерла слезы. Потрогала побритую часть головы. Снова навернулись слезы. Из-за тех телят, которые, вероятнее всего, остались без своих матерей.

Волк обнял ее за плечи. Она обхватила его за пояс и уткнулась в его могучий торс.

Этим утром ее снова тошнило, четвертый раз подряд. Она молилась и Фрейе, и Тору, и Одину о том, чтобы пожить еще и успеть родить ребенка. В следующий раз она прибавит одну просьбу: пусть ее дитя не увидит смерти матери, по крайней мере пока не подрастет достаточно, чтобы пережить потерю.

В тот вечер, сидя у лагерного костра, Эрик пытался объяснить, на что похож дар разговаривать с животными, или как это еще назвать. Однако ему было особо нечего рассказать об этом непонятном умении, и он просто заговорил с сыном о разных животных, каких знал. Он как раз дошел до первой красной лисицы Четвертой, которую лакчане убили за то, что она съела священного индюка по кличке Дождевой Говнюк, когда появился Чапа Вангва со стрелой в руке и в сопровождении лысого ребенка на толсторогом баране.

– Не обращайте на меня внимания, продолжайте разговор. – Гибельный уселся и сунул наконечник стрелы в костер. Толсторогий баран остановился позади него, пощипывая траву. Оранжевые отблески костра играли на лишенном выражения лице Пустого Дитяти.

Эрику вовсе не хотелось вспоминать о знакомых животных в присутствии Чапы Вангвы, и потому он принялся рассказывать Финнбоги о времени, когда вождь племени лакчан Кобош попытался запретить сквернословие.

– Прошу прощения, прошу прощения, – произнес Чапа Вангва спустя какое-то время, поднимая свою стрелу.

– Да? – отозвался Эрик.

– Наконечник этой стрелы горячий, очень горячий. Знаешь, что будет, если я ткну им тебе в глаз?

– Будет больно?

– У тебя глаз взорвется! Не просто вытечет, как ты мог подумать, а лопнет, раздуется и – мокрое место. Я много раз это делал, но мне никогда не надоедает.

– Да и кому бы надоело? – сказал Эрик.

– В любом случае, тебе хочется узнать, к чему это я.

– Я буду счастлив остаться в неведении.

– Ха-ха. А я это к тому, Эрик Сердитый, что если ты еще раз попробуешь пообщаться с голубями, пауками, бизонами или любыми другими животными Гибельных Земель, я выколю тебе не один, а оба глаза. Более того, я заодно выколю глаза маленькой девочке Фрейдис. Итак, большой Эрик, мы пришли к пониманию?

Эрик ощутил, как в нем поднимается горячее