S-ранг поневоле: Телекинез в мире Solo Leveling - Мэрроу

В этот момент Камень Сновидца, вобравший в себя ее шок, боль и ослабевшую, но все еще колоссальную пси-энергию, взорвался не светом, а черной дырой отчаяния. И из глубин «Плачущего Каньона», пробужденный этим выбросом чистой экзистенциальной агонии, ответил новый, нечеловеческий РОАР. Рев не пространственного фрагмента, а чего-то целого. Чего-то древнего. Чего-то, что начало выбираться на свободу.

Предтеча проснулась. И первое, что она почувствовала, была слабость и боль существа с зелеными волосами, стоящего на краю гибели. И это ей показалось… вкусным.

Глава 10: Ураган Не Капитулирует

Боль. Унижение. Ярость.

Видение Саитамы равнодушного, не помнящего — вонзилось в Тацумаки острее любого клинка Предтечи. Это была не физическая рана, а удар по самой основе ее существа. На миг мир померк, звук стих, осталась лишь жгучая пустота и тот образ — символ ее абсолютного поражения, которое даже не удостоилось места в памяти победителя.

Но Тацумаки не была создана для пустоты. Ее стихия — ярость.

НЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ!!!

Ее крик взорвался не отчаянием, а чистой, нефильтрованной яростью. Яростью на Саитаму за его тупое безразличие. На Камень Сновидца за его грязный трюк. На Антареса и Чхве Чон-Су за манипуляции. На Джин-У за его назойливые предупреждения. На этот проклятый мир, который подсовывал ей кошмары вместо ответов. И, яростнее всего — на саму себя. За эту долю секунды слабости, за этот миг, когда боль почти сломила ее.

Ярость стала топливом. Щитом. Оружием.

Волна Энергии Распада, добравшаяся до нее, встретила не ослабевший барьер, а телекинетический взрыв. Зеленоватое сияние ее ауры не просто стабилизировалось — оно взорвалось наружу, сминая, отбрасывая фиолетовую волну не магией, а грубой силой чистого пространственного давления. Она не пыталась нейтрализовать Распад — она вышвырнула его прочь, как мусор, создав вокруг себя мгновенную зону чистого, сжатого до предела вакуума, где фиолетовая энергия просто растерялась, лишенная точки опоры.

ВЗРЫВ!

Воздух с грохотом ринулся заполнить вакуум. Тацумаки стояла в эпицентре, платье обгоревшее и изорванное, на коже — жуткие, дымящиеся полосы, где Энергия Распада успела коснуться (но не пожирать, благодаря мгновенной реакции). Дыхание было частым, болезненным — ожоги и внутреннее напряжение давали о себе знать. Но в ее глазах не было ни страха, ни растерянности. Только ледяное, безупречное пламя ярости и непоколебимая уверенность.

— ЖАЛКИЙ ОСКОЛОК! — ее голос, хриплый от боли, ревел, перекрывая стон Каньона и рев Хранителя Плача. Она не смотрела на свои раны. Ее взгляд, полный презрения, был устремлен на щупальца пространственного кошмара, которые отпрянули от внезапного контр-удара. — ТЫ ДУМАЕШЬ, ЧТО МОЖЕШЬ МЕНЯ СЛОМИТЬ? ТАКОЙ ЖАЛКИЙ ОБРЫВОК?! Я — ТАТСУМАКИ! Я — САМА СИЛА!

Она подняла руку — не для защиты, а для атаки. Но не на щупальца. На сам туннель, на источник Хранителя. Ее телекинез, как гигантский невидимый бур, вонзился в искаженное пространство входа. Она не пыталась его закрыть, как раньше. Она пыталась его РАЗОРВАТЬ ИЗНУТРИ.

КР-Р-Р-Р-РУУУУУМ!

Реальность вокруг туннеля взвыла. Фиолетовый свет погас, сменившись черными молниями чистого хаоса. Щупальца Хранителя вздрогнули и начали рассыпаться, не выдерживая внутреннего давления, созданного ее волей. Раздался нечеловеческий визг — звук самого разлома, агонизирующего под ее натиском.

— Ты сводишь его с ума! Он станет непредсказуем! — раздался резкий голос Джин-У. Его теневая проекция сгустилась рядом, но не смела приблизиться. Он видел: ее метод был безумным, но он работал. Хранитель, существо разлома, не могло противостоять кому-то, кто атаковал саму основу его существования с такой безрассудной силой.

— ЗАТКНИСЬ, ТЕНЕВИК! — Тацумаки даже не повернула голову, ее взгляд был прикован к рвущемуся пространству туннеля, ее рука дрожала от усилия, но не от слабости — от концентрированной мощи. — ИЛИ ТЫ СЛЕДУЮЩИЙ?! Ее телекинез рывком отбросил в сторону треснувший саркофаг с Камнем Сновидца. Камень, лишенный ее непосредственного внимания и потрясенный ее взрывом ярости, потух, видение Саитамы исчезло. — ЭТОТ МУСОР МНЕ БОЛЬШЕ НЕ НУЖЕН! ОН ПОКАЗАЛ ДОСТАТОЧНО!

Она поняла. Камень показал не путь. Он показал правду. Горькую, унизительную, но правду. И эта правда не сломила ее. Она разъярила. И ярость была чище, сильнее любой иллюзии надежды, которую сулил артефакт. Она сама была своей надеждой. Своей силой.

РОААААР!

Из глубин Каньона, из-за спины агонизирующего Хранителя, прокатился новый рев. Тот самый, что предвещал пробуждение целого Предтечи. Земля заходила волнами. Скалы начали не плавиться и не рассыпаться, а превращаться — в странные, геометрически невозможные структуры, излучающие тот же пульсирующий фиолетовый свет. Воздух наполнился тяжестью древнего, абсолютного сознания, обратившего свой гнев и голод на источник хаоса — на нее.

Тацумаки почувствовала это давление. Оно было в тысячу раз тяжелее, чем у Хранителя. Оно давило не на тело, а на разум, на саму душу, пытаясь посеять страх, безумие, покорность. Оно напомнило ей… нет, не Саитаму. Нечто иное. Древнее и чуждое.

И это разозлило ее еще больше.

Она резко развернулась от туннеля, бросив искаженное пространство и умирающего Хранителя на произвол судьбы. Ее взгляд, горящий холодным зеленым огнем, устремился вглубь Каньона, туда, откуда шел рев и где реальность искривлялась под тяжестью пробуждающегося гиганта. Ожоги на ее коже пылали, дыхание было коротким и болезненным, но осанка — идеально прямой. Она парила, как королева хаоса, над рушащимся миром.

— ТЫ ТОЖЕ ДУМАЕШЬ, ЧТО Я СЛАБА?! — ее крик бросил вызов древнему существу, эху иного времени. — ТЫ ДУМАЕШЬ, ТВОЙ ЖАЛКИЙ СТРАХ МЕНЯ ОСТАНОВИТ?! Я УНИЧТОЖИЛА ТВОЮ СТОРОЖЕВУЮ СОБАКУ! ТЕПЕРЬ ПРИШЛА ОЧЕРЕДЬ ЗА ТОБОЙ, ДРЕВНИЙ ХЛАМ! ВЫХОДИ И СТОЛКНИСЬ СО МНОЙ, ЕСЛИ ОСМЕЛИШЬСЯ!

Она не ждала ответа. Она действовала. Игнорируя боль, игнорируя предупреждающие сигналы Системы, игнорируя тень Джин-У, которая кричала что-то о "безумии" и "невозможности", Тацумаки рванула вперед. Не прочь от угрозы. Навстречу ей.

Ее телекинез, как таран, сминал перед ней изменяющиеся скалы, выравнивал искаженное пространство (грубо, насильственно, оставляя шрамы, но выравнивая!), гасил фиолетовые всполохи энергии Распада чистой силой воли. Она не искала слабые места. Она шла напролом. К источнику рева. К сердцу пробуждающегося Предтечи.

Джин-У, наблюдая за этим со своей позиции на окраине Каньона через тень, впервые за долгое время почувствовал нечто, отдаленно напоминающее… шок. Не от силы (он видел ее масштаб), а от абсолютной, нечеловеческой решимости и ярости. Она не отступала перед