Только бы зеркало уцелело - Анна Викторовна Дашевская

и воткнуть в грудь кинжал, он бы увидел и… ну, как минимум, отшатнулся. Но его могли окликнуть, завести разговор, вынудить повернуться, и вот тогда…

– Но лакей или горничная вряд ли могут вот так запросто окликнуть одного из советников.

– Такая ситуация, например – горничная подаёт свежее полотенце, он поворачивается, чтобы его взять, и под прикрытием полотенца она втыкает ему в грудь кинжал. Р-р-р! – Макс страшно завращал глазами и продемонстрировал сцену убийства.

– То есть, ты хочешь сказать, что это полотенце она должна была поднести ему чуть ли не к носу? – заметила Катя скептически. – И сказать: ну-ка, сморкайся хорошенько? Как-то не очень получается…

– А если так: Галлиус ждал своего агента, лакея или горничную, – включился в игру Миша. – Что-то ему должны были передать, что он собирался использовать в докладе, свежую сплетню, информацию, срочные сведения…

– Сильно ли отличается информация от сплетни? – хмыкнула я. – Только названием. Ты считаешь, что агента могли перекупить?

– Почему нет? Если могли купить, если взял агент деньги у одного, то почему бы не взять и у второго?

– Ну, тогда подозреваемых у нас становится девять плюс Н, где Н – неизвестное число. Прости, дорогой, но я решительно не понимаю, как ты собираешься выявлять убийцу. Никакие досье нам в этом не помогут.

– Помогут, – муж оставался незыблемо спокоен.

– Как?

– Мы не станем вычислять убийцу, мы придумаем, как его выманить.

– Вы-ыманить? – Макс словно попробовал это слово на вкус. – Или заманить в ловушку?

– Будет зависеть от приманки, а приманки мы будем разбрасывать, изучив досье. Именно поэтому я и не хотел их обсуждать, так сказать, публично, – пояснил Миша.

– Понятно. Тогда предлагаю так: каждый продумывает кусочек сыра по своему досье… по своим, у вас-то их больше, да? И вечером перед сном прогуляемся здесь же.

– Только беседкой пользоваться уже нельзя будет, пока мы не выясним, как выявлять подслушивающие устройства, – добавила Катя. – Но мы это выясним, не сомневайтесь. А теперь делаем нейтральные лица, сюда идёт мессере Авгурион.

Глава 8

Повернувшись, я взглянула на мессере и поняла, что нейтральные – не то слово. Выглядел Авгурион так, что я начала соображать, как тут работают службы скорой помощи. Да есть ли они вообще? Прабабушка моя Ревекка Соломоновна называла такой вид «опрокинутым личиком», несколько глумливо, но точно.

Шагнув ему навстречу, я спросила:

– Что случилось?

– Еще одно убийство, – выдохнул мессере.

– Кто? – Михаил стоял за моим плечом.

– Один из лакеев, Антоний. Он отвечал за обслуживание малой столовой и гостиной.

– Как?

– Голову размозжили, – Авгурион поморщился. – Подсвечником.

– Где?

– В гостиной. Антоний разжигал огонь в камине, подсвечник стоял на каминной доске… Полагаю, убийство не было заранее подготовленным, убийца просто воспользовался удобным случаем.

– Присядьте и расскажите нам детали, – я посторонилась.

Авгурион прошёл в беседку и тяжело опустился на скамейку.

– Детали… Собственно, это всё.

– Да как же всё? – Катя руками всплеснула. – Когда и кто его обнаружил? Что сказал о времени смерти мессере Астарна? Какой удар был нанесён, куда именно?

– Этот удар был единственной причиной смерти? – подключился Макс. – И почему вы не сказали нам о служебных коридорах и двери для слуг в туалетной комнате?

Блямс!

Мессере аж рот раскрыл.

– Дверь? – переспросил он. – Дверь для слуг? Но… какое это имеет значение, ведь мы знаем, что Галлиуса убил один из членов совета!

– Мы этого вовсе не знаем. Может быть, да, а может быть – нет, – покачал головой Миша. – Что могло помешать одному из слуг войти в туалетную комнату, где Галлиус мыл руки, подойти к нему и нанести удар тем самым каменным стилетом?

– Даже горничная могла это сделать, – Катя нанесла добивающий удар. – Поэтому…

– Поэтому для начала хорошо бы проверить, где находился убитый лакей в момент смерти Галлиуса, – Михаил перебил её, и правильно, говорить о ловушке было рано. – И второе – на момент смерти Антония у кого есть алиби и какое?

– Так… – мессере Авгурион потёр лоб. – Мессера Екатерина, вы спрашивали, кто и когда обнаружил тело.

– Да.

– Это была одна из горничных, пришедшая поменять букет, Калерия. Примерно полчаса назад, то есть, в половине первого часа дня.

– Букеты меняют каждый день или, например, раз в три дня в одно и то же время? Или по мере необходимости?

Мы с Мишей переглянулись, и он одобрительно кивнул: девочка задаёт совершенно правильный вопрос. Какого лешего эту горничную принесло в гостиную менять букет именно сейчас?

Авгурион записал что-то в блокноте и пояснил:

– Я не знаю, каков порядок смены цветов, никогда этим не интересовался. Узнаю. Дальше… Время смерти, так? Мессере Астарна сказал, что прошло буквально несколько минут, кровь ещё даже не начала застывать. То есть, если бы горничная пришла на пару минут раньше, она бы застала убийцу.

– И мы бы имели два трупа вместо одного, – прокомментировал Макс.

– Или она и тюкнула беднягу по голове, а потом оставалось только завизжать, – безжалостно добавила Катя.

– Это вряд ли, – Авгурион покачал головой, хотя тень сомнения по его лицу и скользнула. – Она такая, знаете, хрупкая, тоненькая…

– Мессере, я тоже не толстая, а знаете, какая у меня сила удара? Мы в зале парижской ярмарки мерились, так вот, у меня удар получился шестьсот сорок четыре единицы из тысячи. А у Макса, между прочим, восемьсот!

– Катюша, – Михаил дёрнул её за косу. – Аппараты эти – сущее жульничество, поверь. Но в одном ты права: даже хрупкая женщина вполне может нанести смертельный удар, если бить в подходящее место и удобным для неё предметом. Хотелось бы взглянуть на этот подсвечник. Кстати, отпечатки пальцев и следы ауры сняли?

– Да, и я сам проконтролировал, как это делали, – мрачно ответил Авгурион. – Мой помощник сейчас сверяет следы с… имеющимися. Так, о чём ещё вы спрашивали?

– Был ли удар единственной причиной смерти? – напомнил Макс.

– Вы имеете в виду, что предварительно Антония могли отравить, усыпить…

– Или убить каким-то не сразу бросающимся в глаза образом. Длинной иглой, например, или гвоздём в ухо. В этом случае только капля крови вытекает, и всё, а удар по голове замаскировал и её.

– Но зачем? Зачем такие сложности?

– В самом деле, Макс, ты всё-таки не забывай о бритве Оккама[4], – Катя толкнула брата локтем в бок. – И был ещё важный вопрос об алиби на время второго убийства.

– Алиби… – мессере Авгурион нахмурился. – Пока могу только сказать, что я находился всё время, начиная с полудня и до момента, когда мы услышали крик горничной, вместе с префектом легионов…

– Флавий Вителлий Сабин? – уточнил Макс.

– Да, он… С нами был, разумеется, мессере Варий, а также королевский казначей, мессере Бальдрус. Это можно считать алиби?

– Ну, если никто никуда не выходил… – с сомнением протянул Михаил. – Вы были в гостиной?

– Нет, в рабочем кабинете.

– И там есть своя уборная?

– Ну разумеется!

– Что ж, тогда это действительно алиби… Для вас четверых.

– И остаётся?

В ответ мой муж только рассмеялся невесело.

– И остаются сущие пустяки: ещё