Только бы зеркало уцелело - Анна Викторовна Дашевская

пять членов совета, которых можно подозревать, плюс неизвестное количество слуг, о которых даже и речь не шла. Плюс мы не можем быть уверены, что эти убийства совершены одним человеком.

– Кстати, могу вас слегка обрадовать, – мессере Авгурион невозмутимо достал из кармана очередной листок бумаги. – Слуг всё-таки конечное число. Здесь, в крыле королевского совета, служат двадцать два лакея и двенадцать горничных. Плюс три садовника, но это не слишком важно, поскольку они не заходят в дом. Плюс повар и два его помощника. Плюс поставщики провизии, но эти тоже дальше кухни не бывают.

– Если бы наших покойников отравили, имело бы смысл подозревать поваров, – спокойно произнесла Катя, что-то разыскивая в кармане куртки. – А, вот! Хотите конфетку?

В её пальцах были три ярко-зелёных, прямо-таки кислотного цвета леденца в прозрачных шуршащих фантиках.

Не знаю, что уж привиделось Авгуриону, но он даже в лице переменился. Выхватил у Катерины все три конфетки и уставился на неё в упор сузившимися глазами.

– Где вы это взяли?

– Они со мной из Москвы приехали, – ответила та с некоторым удивлением. – Завалялись в косметичке со всякой ерундой. Я такие люблю, они кисленькие.

– Простите, – выдавил мессере, возвращая конфеты. – Показалось… В последний раз, когда мы предотвратили покушение на домину, а это было каких-то шесть недель назад, концентрированный яд был точно такого же цвета. Извините ещё раз, мессера.

– Да пожалуйста, – Катя пожала плечами, но леденцы есть не стала, упихала снова в карман, ответив на мой немой вопрос. – Как-то не хочется уже.

Меня, признаться, цвет этих сладостей тоже всегда несколько пугал, очень они несъедобного вида. Но в данный момент куда сильнее беспокоило другое: дочь говорила об убийстве, о двух погибших, и в это время искала в кармане конфеты. Она настолько бесчувственна? Или это подростковая уверенность, что неприятности всегда происходят с кем-то другим?

Пока я предавалась бесполезным пережианиям о моральном уровне моих детей, их отец занимался делом.

– Итак, у нас остаётся двадцать один лакей, – сказал он, глядя в список. – Или они работают посменно? Кто конкретно имел сегодня доступ в ту часть здания, где находится эта самая гостиная, место преступления?

– Я не знаю. Но это легко выяснить у дворецкого, мессере Клавдия.

«Ага, значит, у них слуги просто по именам, а дворецкий всё-таки мессере», – отметила я для себя, бог его знает зачем.

– Так пойдёмте и выясним!

Авгурион слегка замялся.

– Видите ли, мессере Михаил… Сейчас у слуг время обеда. Мы стараемся их не тревожить в эти полчаса без крайней необходимости.

– Хорошо. Тогда так: возвращаемся к себе, переодеваемся к обеду… Я правильно понимаю, что нас тоже вскоре покормят? Вот и отлично. А после обеда дети отправляются на очередной урок волшебства, а мы с вами сядем за списки и будем по возможности проверять алиби. Да, кстати, – голос его продолжал звучать так буднично, что даже я попалась бы. – А что у вас тут с прослушкой помещений? Существует ли какой-то амулет, чтобы определить её наличие?

– Ну конечно, такой амулет существует! – мессере Авгурион не был смущён или удивлён вопросом. – Как же иначе? Шпионаж никто не отменял, это общепринятая практика на нашей странице, как и на вашей.

– И мы можем получить его во временное пользование?

– Разумеется. Мне понадобится минут двадцать. Ну, то есть, как раз за обедом…

– После, – перебила его я. – После обеда. Ни к чему привлекать внимание к таким чисто техническим вопросам.

Мы отправились по своим комнатам переодеваться. Я упала в кресло, на возмущённый взгляд мужа ответив:

– Устала. Не знаю, отчего, но чувство такое, будто везла воз кирпича без какой-либо помощи. Иди в душ, а я пока выдохну.

– Ладно.

– Ой, не закрывайся там! – крикнула я вслед. – Я возьму крем для рук.

Через пару минут я и в самом деле вошла в ванную комнату. Душ шумел просто замечательно – заглушительно, и я спросила у Михаила:

– Мы будем решать вопрос о том, кто бреет брадобрея?

– Что ты имеешь в виду?

– Кто прослушивает самого Авгуриона?

– А-а, понятно. Есть и ещё один вопрос: кто слушает нас без его ведома.

– Вот именно.

– Посмотрим. Лучше, наверное, попросту не вести разговоров о деле в гостиной или кабинете.

– В спальне можно? – поинтересовалась я, провокативно подняв бровь.

– В спальне можно всё! Хочешь проверить?

– Чуть позже! – и я удрала на всякий случай.

Разговор явственно стал сползать в сторону уплаты супружеских долгов, а мне не хотелось бы остаться без обеда…

* * *

На стол, возле которого мы втроём расселись, лёг очередной странный предмет – никогда, наверное, я не привыкну к тому, как выглядят здешние амулеты. Очередная деревяшка, утыканная камушками, только на сей раз в деревяшке несколько дырок, и она в паре мест обмотана металлической проволокой, судя по цвету – серебряной. Мессере Авгурион поочерёдно нажал на камни – красный, голубой, снова красный, чёрный непрозрачный, агат, что ли? – и неразборчиво что-то проговорил. По кабинету словно пробежала бледно-голубая волна… или мне показалось? Нет, граждане, с этой их магией мне работать определённо не нравится. То ли дело химия: добавляешь раствор А к раствору Б, и знаешь, что должен выпасть осадок, и какого он будет цвета – тоже знаешь.

– Ну, вот, – удовлетворённо заявил мессере. – Теперь все подслушивающие амулеты в этой комнате отключились, и мы можем говорить.

– Мы планировали не говорить, а проверять алиби на время второго убийства, – напомнила я. – Начнём с членов совета, их всё-таки меньше. Итак, кто у нас первый по списку? Мессере Публий Сальвий Скрупула, ведающий сельским хозяйством, производством продовольствия и лесами.

– Сальвий работал в библиотеке, – сообщил Авгурион, просмотрев записи. – С одиннадцати до часу.

– Это кто-нибудь подтверждает? Библиотекарь, хранитель, кто-то ещё, заходивший в библиотеку?

– Библиотекаря нет, поскольку книг здесь совсем немного. Художественных нет вовсе, они в дворцовом хранилище, а тут какое-то количество свежих справочников, газеты за последнюю неделю, словари и тому подобное. А хранитель есть, но он в зал особо не выходил, выдал мессере Сальвию, что потребно, да и ушёл к себе. Сальвий не помнит, чтобы кто-нибудь заглядывал, разве что кто-то из слуг, но он был увлечён работой…

– А над чем он так рьяно трудился? – спросил Миша.

– Дело в том, что мессере Сальвий – крупный учёный, а не только и не столько чиновник. Хотя он и считается заместителем прокуратора сельского хозяйства. По его словам, он работал над главой из своей монографии… – Авгурион нахмурился. – Слушайте, не помню! Что-то такое о повышении урожайности… Или плодовитости? В общем, как собрать тонну яблок с каждой ёлки.

– И вы видели написанный им тест?

– Ну, он помахал в воздухе страницами, исчирканными правкой…

– То есть, никаких доказательств, что два часа мессере Сальвий провёл в библиотеке безвылазно, у нас нет, – подвела я черту. – Значит, не вычёркиваем!

– Послушайте, но он серьёзный учёный, светило, у него больше приглашений из заграничных