Только бы зеркало уцелело - Анна Викторовна Дашевская

предмет! И нечего тут рисовать портрет Дориана Грея, у него было несколько десятков лет, чтобы стать отвратительным старикашкой, а у нас осталось три дня на расследование. Хм, а что, собственно, случится, если мы не найдём убийцу? Ну, не заплатят нам, так это мы переживём. Проблемы Ромеи останутся в Ромее, а мы вернёмся в Москву, и через неделю эта страница мировой книги будет казаться сном…».

Тут я неожиданно для себя почувствовала чей-то тяжёлый, холодный взгляд, словно мне в висок целились из пистолета. «Вернёмся? Ха, кто ж нам даст…» – подумала я и уткнулась в тарелку. Ощущение опасности было острым, но очень коротким, и я не успела понять, кто же это был.

Ещё меня очень беспокоили сегодня дети. Они пришли к обеду вымотанными, какими никогда не возвращались из школы или с дополнительных занятий. Не просто вымотанными – потухшими, молчаливыми, медленными, словно маленькие старички. Хуже того, друг на друга они пару раз посмотрели вроде бы и с недоверием. Или с опаской? Чёрт, это вообще самое важное на данный момент! Пусть эти Шерлоки Холмсы хоть всё вокруг обнюхают, а я займусь детьми.

Впрочем, до конца обеда ещё долго – дворецкий только что вынес за дверь поднос с пустыми суповыми тарелками. Нет, не вынес: поднос плыл по воздуху, словно воздушный шарик, только без верёвочки. Получается, слуги тоже могут быть магами? Надо спросить у Авгуриона.

И я, верная давней привычке, черкнула несколько непонятных никому закорючек в маленьком блокнотике, который всегда лежит в правом кармане.

– Откройте секрет, что вы пишете, уважаемая мессера? – прошептал на ухо приятный баритон.

Ага, это у нас Гай Валерий Басс, префект Южной провинции, фабрикант оружия и второй известный женолюб после покойного Галлиуса.

Я пожала плечами.

– Ничего интересного, просто пометка, что сегодня нужно сделать.

– И что же? Может быть, я могу бы чем-то полезен?

– О, в данном случае – вряд ли! – я рассмеялась совсем тихо, чтобы не мешать остальным. – Мне нужно непременно обсудить с детьми их уроки. Как ни крути, а через довольно короткое время им придётся возвращаться в обыкновенную московскую школу.

– Да, понимаю вас, – кивнул горбоносый красавец. – У меня пока нет детей, но важность образования нельзя переоценить!

Возможно, он сказал бы ещё что-то столь же блещущее новизной, но тут приплыл новый поднос, и дворецкий стал расставлять перед обедающими вазочки с бледно-лимонными шариками, напоминающими мороженое.

Сладкоежка Катя оживилась.

– Что это? Мороженое?

– Нет, мессера, – возник за её левым плечом дворецкий. – Это густус[5], лёгкое фруктовое блюдо, которое принято подавать между основными, чтобы освежить восприятие.

– И из чего это?

– Для вас, мессера, и для вашего брата приготовили густус из земляники, выращенной в королевских оранжереях. А у взрослых – лимонный с добавлением пассума.

– Пассум – это крепкое выдержанное вино из подсушенного винограда, – вмешался в разговор маг. – Попробуйте, мессера Катерина, земляника вам определённо понравится.

Катя хихикнула, а маг (как же его зовут? Говорил же мне кто-то) наклонился к её уху и что-то прошептал. Потом повернулся к Максу и что-то сказал и ему, отчего оба расплылись в улыбках. У меня слегка отлегло от сердца.

В общем, я не столько ела, сколько наблюдала за сотрапезниками и прислушивалась к застольной беседе. Справа от меня, на дальнем конце овального стола, вполголоса спорили Флавий Вителлий Сабин и Руфр… Господи, как же мешали мне эти римские имена, как же трудно их запоминать! Вот, вспомнила, Руфрий Невий Руфр. Впрочем, спорили они о выдающихся достоинствах новой певицы из столичного театра. При этом речь шла отнюдь не о голосе, и я тихонько фыркнула: миры меняются, а люди остаются такими же.

Видимо, память моя поднапряглась, и в ней всплыло имя королевского мага: Василис. Мессере Василис. Похоже, что он грек, или как тут у них называется Эллада?

Когда обед был закончен, я коротко просигналила мужу, чтобы он забирал детей и шёл в наши комнаты, а сама догнала интересующего меня господина.

– Мессере Василис, вы найдёте для меня пару минут?

– Конечно, мессера! – ответил он с живостью. – Я планировал переговорить с вами, так что мы шли друг другу навстречу. Пойдёмте в гостиную?

– Да, прекрасно.

Гостиная была другая, не та, в которой обнаружили беднягу Антония. Маг достал из кармана и поставил на столик точно такой же амулет, какой оставил нам мессере Авгурион, и хитро посмотрел на меня.

– Вам знаком этот предмет, мессера?

– Антипрослушка.

– Отлично. Я её активирую, потому что не нужно кому бы то ни было знать, о чём мы будем говорить.

Дождавшись активации, я пожала плечами.

– О чём говорить – это понятно, у нас с вами одна общая тема для разговора, Катерина и Макс. Но мне бы и в самом деле не хотелось, чтобы кто-то посторонний знал, что именно мы скажем друг другу.

– Совершенно верно, мессера! Итак, что вы предпочтёте – выслушать мои впечатления или задать вопросы? Потому что я просто вижу, что они висят у вас на кончике языка!

– Начнём с моих вопросов, мессере, потому что услышать о ваших впечатлениях захочет и мой муж.

– Хорошо, мессера, спрашивайте.

Наверное, он ждал, что я стану интересоваться перспективами магического обучения моих детей, но, говоря честно, какие тут перспективы? При любых обстоятельствах через три дня мы закончим расследование, значит, максимум через четыре вернёмся в свой мир. «Если нас отпустят», – щёлкнуло в голове.

– Что произошло сегодня на занятиях? Дети выглядели… не так, как обычно.

– Ну, это естественно, они устали. Мы очень насыщенно, активно работали…

– Я не об этом, мессере Василис. Как выглядят Катя и Макс после занятий, мне известно, вопрос совершенно в другом. Мне показалось, что изменилось их отношение друг к другу. Мне показалось?

– М-м-м… Нет, мессера, это действительно так. И через это проходят все маги в тот момент, когда осознают, что рядом есть кто-то, кому подвластны иные силы. Максимус – весьма перспективный маг огня, вообще силовик, и такая мощь… пугает. В руках необученного мага пугает вдвойне, и Екатерина разумно опасается. Она сама – менталист, сильный уже сейчас. И снова страх, уже со стороны Максимуса: а вдруг она станет читать мысли? А она может, чисто технически это возможно. У любого человека есть мысли, о которых окружающим лучше не знать, вы же не станете с этим спорить?

– Не стану. Но получается, что мои сын и дочь отдалились друг от друга потому, что стали бояться?

– Я скажу вам больше, мессера, – старик усмехнулся в белую бороду. – Это пройдёт… полагаю, сегодня к вечеру. Просто наступит следующая стадия принятия себя и своей стихии.

Не знаю, можно ли этому верить, но в конце концов, до вечера не так и далеко.

Посмотрим.

– Если я ошибаюсь, мессера Ольга, мы это скоро увидим, – добавил он. – Если получится, вечером после ужина