Только бы зеркало уцелело - Анна Викторовна Дашевская

Мне страстно захотелось, чтобы эта кукла сдвинулась с места и пошла туда, куда отправился в прошлый вторник этот человек, я живо себе представила – вот она сдвигается на полсантиметра, вот ещё на сантиметр, вот уже возле двери в уборную…

Кто-то хлопнул меня по щеке, несильно, но ощутимо. Я дёрнулась, открыла глаза и протестующе замычала: во рту пересохло, будто в филиале Сахары, сказать что-то было невозможно. К губам мне поднесли стакан с водой, и я сделала несколько глотков, потом спросила:

– Ты чего дерёшься?

– Потому что моя жена не падала в обморок никогда в жизни, – сказал Миша хрипло и сгрёб меня в охапку. – Ты с ума сошла, так надрываться?

На пару мгновений мы замерли, после чего над моей головой раздался довольно ехидный кашель.

– Дорогие родители, может быть, вы пообнимаетесь потом, в спальне? – поинтересовался Макс.

Его сестра добавила ангельским голоском.

– А сейчас объясните нам, что это такое мамочка проделала?

Я высвободилась из медвежьих лап мужа и потрясла головой.

– Детка, ты о чём?

– А ты посмотри. Встать можешь, голова не кружится?

– Вроде нет.

Оказывается, меня успели перетащить на диван, расстегнуть блузку у горла, для чего-то намочить волосы… Ах вот оно что, это мне на лоб положили мокрую тряпку! Ладно, будем считать, что обморок отработан успешно.

Я пошевелила руками и ногами – ничего не болело, встала и подошла к столу.

Удивительно, но расположение фигурок в модели и в самом деле изменилось – трое собрались возле камина в зале совета, один сидел за столом вдали от доминуса и его собеседника… Всё это было неважно, потому что та самая кукла, которую мы видели стоящей у окна, теперь оказалась в туалетной комнате возле раковин. И прямо напротив неё стоял Галлиус.

Ладно, я бы и сама не поверила в то, что можно вот так опознать абсолютно одинаковые фигурки людей, определить, что вот это – король, а это – мессере Астарна, а это вот – мессере Галлиус в самое последнее мгновение своей жизни. Но дело в том, что теперь они все были разными!

Это было абсолютно необъяснимо, и оттого ещё более страшно.

– К-как? – спросила я хрипло, откашлялась и спросила ещё раз, надеюсь, более твёрдо. – Как вы это сделали?

– Мы? – честно говоря, голос Михаила звучал ничуть не звонче. – Это ты, милая. Ты пялилась на кукольный домик, на глупую игрушку, так, словно перед тобой неизвестный шедевр Рафаэля, потом вдруг по нему словно волна прошла, и ты молча упала, словно сложилась. Когда мы в следующий раз взглянули на чёртову схему, она выглядела именно так.

– Хорошо, – я кивнула несколько раз, просто для убедительности. – Ладно, предположим. Магия, шмагия, прочие чудеса. Получается, мы знаем, кто убийца?

– Ну, если эта схема верна, то да, – кивнула Катя. – Вот он, вижу, как наяву – тишайший, непонятный, никчемушный мессере Тит Корнелий Секунд. Чем он там занимается в королевском совете, какими вопросами?

– Международными отношениями, – откликнулся Михаил. – Всё и ничего, может быть самым сильным членом кабинета, может – пустым местом.

– А нам это неважно, – пожал плечами Макс. – Нам важно доказать, что это именно он, вот только как это сделать?

– Мы же хотели устроить ловушку? – напомнила Катя. – Ну и давайте её устроим! Надо только вспомнить, как это делали в фильмах и в романах.

Миша вздохнул.

– Жизнь – не роман, милая. И не кино. Так что вряд ли удастся воспользоваться выдумками писателей и сценаристов.

Тут меня осенило. То есть, мысль эта вертелась где-то на задворках сознания давно, но оформилась только сейчас.

– Минуточку! У нас в хозяйстве есть маг-менталист, так ведь, Катерина? Ну так прочитай мысли этого самого Корнелия Секунда, да и дело с концом!

– Ма-ам, это так не работает… Для того, чтобы услышать, что человек думает, мне нужно к нему прикоснуться, причём к коже, а не к одежде. И то, это будет не связная мысль «как хорошо. что я пошёл и убил Галлиуса», а обрывки, отдельные слова и образы. Да и маг я пока что только по способностям, а уметь ничего толком не умею, – в голосе дочери звучало искреннее сожаление. – И вообще, я не уверена, что такое будет принято, как доказательство для суда.

– Для суда… А тут суда-то никакого и не будет, высший суд в государстве Ромея – это доминус, – Макс встал, прошёлся по комнате; так он в этот момент был похож на Мишу, что у меня даже сердце закололо. – И мы должны результаты расследования доложить именно ему. Я предлагаю такой порядок действий, – он резко развернулся, глаза блестели возбуждённо. – Во-первых, мы с Катькой прямо сейчас найдём мессере Василиса и с ним поговорим – возможно ли в принципе для неё прочитать чьи-то мысли. Если он скажет «да» и сумеет её этому научить, надо будет попробовать…

– Погоди, но мне нужно будет до него дотронуться!

– Нет, это ты погоди. Сперва нужно решить в принципе, что делать, а потом уже разрабатывать модель, понимаешь? Так вот, насчёт попробовать прочитать может вмешаться множество факторов. Катька может не суметь это сделать, Корнелий может быть защищён от мыслечтения, всё-таки он крупная фигура в государстве, но попробовать всё равно надо. Дальше, план Б, придумываем ловушку. Если нашему менталисту не удастся прочитать подозреваемого, будем ловить…

– На муху, как хариуса, – тихо проговорил Миша.

Помолчав мгновение, мы все расхохотались.

– Ой, – сказала я, вытирая слёзы. – Я себе живо так представила, как этот самый Корнелий шлёпает толстыми губами и берёт ими крючок с мухой.

Наверное, мессере прокуратору иностранных дел сейчас нещадно икалось, но мы никак не могли успокоиться, наверное, сказывалось нервное напряжение последних дней. Наконец более или менее всё затихло, и Макс продолжил.

– И прямо сейчас вызываем нашего Авгуриона, всё ему рассказываем. Потому что помимо «кто» надо узнать и «почему», а это мы сами не сделаем. Ты была права, мам, внутренней кухни и за год не узнать.

Миша отключил антипрослушку, вытащил связной амулет – то самое деревянное ухо, – и коснулся четвёрки на дощечке.

– Мессере Авгурион, через какое время мы сможем вас увидеть?

Голос собеседника доносился до нас с некоторым искажением, но был вполне узнаваем.

– Через минут сорок, – ответил он. – Дело терпит?

Я взглянула на часы – начало шестого, то есть, в начале седьмого мессере появится здесь. До ужина у нас останется час с небольшим. За это время нужно переговорить с Авгурионом, решить вопрос, каким образом дать Кате дотронуться до Корнелия, придумать ловушку и найти способы её осуществления. Пожала плечами и кивнула: спасибо, перебрать семь мешков фасоли и посадить семь кустов роз не требуется. И то, наверное, потому что не сезон.

– Впритык, –