Чёрный сектор 2 - Кристиан Бэд

Это… потрясающе! Это…

Дерен замер, прислушиваясь к себе. В миг, когда паутина ответила ему рябью согласия, отозвалась на запрос маленькой букашки, он ощутил восторг, как в бою.

Он сумел, понял, как должен двигаться! И где-то вдалеке, как приз, блеснула тоненькая фигурка в цветах дома Оникса.

Сайко рядом, — ощутил он. С ней всё в порядке. Теперь он найдёт её во что бы то ни стало!

Вся его беспомощность и невыносимость ситуации — всё ушло безвозвратно.

Он летел сюда как зомби. Пробивался в своём сознании сквозь непомерную тяжесть. Видел сияние, но всё-таки не доверял ему до конца.

Почему? Так ведь Дерен и без паутины был отличным поисковиком. И он твёрдо знал: найти рыжеволосую девушку в куске галактики в несколько тысяч световых лет — непосильная для человека задача.

Всё это время он боялся себе признаться, что с этой паутиной просто постепенно сходит с ума в попытке сделать то, чего сделать нельзя.

Ведь почему-то же молчал эрцог Локьё, самый сильный истник Содружества, а дом Оникса атаковал письмами капитана «Персефоны», не в силах сам ничего предпринять.

Капитан — да, вот он мог бы, наверное, что-нибудь сделать.

Если бы «Персефона» вышла у Карусели, сожгла пару-тройку таких вот недоформированных планет и потребовала выдать Сайко, то дело сдвинулось бы с мёртвой точки. И наследницу бы, скорее всего, выдали. А после? Да хоть трава не расти!

Но в одиночку? Как искать там, где ты не знаешь ничего на тысячи единиц вокруг? Не знаешь языка, нравов, мироустройства?

И только сияние линий…

Постояв ещё немного в одиночестве, слушая самого себя и любуясь на линии паутины, подёрнутые рябью, Дерен нехотя вернулся на кухню.

Он отработал ментальную часть задачи, но не стоило упускать и физическую.

Сначала ему показалось, что Денис уснул за столом. Он сидел, положив руки на столешницу и опустив между ними голову.

Однако из-за коротко остриженных на висках волос Дерен заметил, что глаза у ватажника открыты. Парень тоже размышлял о чём-то своём. Мысли пробегали по склонённому лицу тенями от пламени.

Дерен понял, наконец, в чём проблема. Чувства ватажника менялись слишком быстро. Он надевал и сбрасывал маски эмоций, не успевая освоить их. То примерял на себя что-то доброе, то — какую-то дрянь. А сделать мог, в общем-то, и то, и это. Вот же какой удивительный тип!

В его мире не было железных правил, не было единого рецепта, по которому было принято жить. Денис брёл куда глаза глядят, совершая и хорошее, и плохое — что подвернётся.

Дерен посмотрел на ватажника более благосклонно. Он был частью пути, и с этой стороны оказался максимально хорош. К тому же попытки кинуть вынужденного напарника временно прекратил. Да и Дарёнку-то всё-таки спас.

Дерен взял чайник, долил воды и поставил на плиту.

Денис испуганно вскинул голову. Не заметил, как вернулся пилот. Несмотря на тяжёлые магнитные ботинки, тот двигался совершенно бесшумно.

— Ну ты и жук, Макаров. — Денис потёр обеими руками лицо.

— Почему — жук?

— Странный, потому что. Говоришь так, словно ты всегда всё делаешь правильно. А я вот — не знаю как правильно? Дарёнка — она хорошая, да, но люблю-то я Настю!

— А что значит для тебя «люблю»? — разговор забавлял Дерена.

Люблю, не люблю, рыбу заворачиваю… Чего Денис упёрся в эту любовь? Разве здесь и сейчас — это главное?

У сильного есть долг — защищать слабых. Неужели он сам должен был любить тех, защищая которых мог погибнуть уже раз пятьдесят, не меньше?

— Ну… это… — Денис замялся.

— Секса с ней хочешь? — рассмеялся Дерен, догадавшись, о чём подумал ватажник.

Видал он такую «любовь» в гробу и матерчатых тапках. Настоящая любовь — это чудо. Такая же магия, как овладение паутиной.

— А чего в этом плохого? — растерялся Денис.

Дерен только тут понял, что и ватажник не может читать выражений его лица. Слишком в разных мирах они выросли. Если в галактике говорят, что между Империей и Содружеством — пропасть, то тут-то что? Бездна?

— Да ничего, — фыркнул Дерен и сел рядом с Денисом. — Только это не любовь, а голая биология. Наш мозг эволюционировал из органа, который распознавал самку. Если им любить, а не думать, то так и будешь всю жизнь только самок распознавать. Но ты же вроде бы человек?

— А раз человек — должен на нелюбимой жениться? — насупился Денис. — Да ещё и с прицепом?

— А зачем сразу жениться? — удивился Дерен. — Но позаботиться ты о них должен, раз паутина свела. Это грата, понимаешь? Кто кроме тебя?

Денис посмотрел на пилота с некоторым обалдением.

— Ну, помогать — не вопрос, да, — растерялся он. — Это ты правильно говоришь. Шервуд нас здорово выручил. Да и Дарёнка — она хорошая. Если смогу — помогу, конечно. Пока-то мы с тобой сами попали.

— Выберемся, — сказал Дерен уверенно. — Найдём Потапа. Как думаешь, если без вранья: где он сейчас?

— Ну, затихарился, наверное, где-то в районе границы.

— А где?

Денис задумался, укусил губу, потёр лоб. Лицо его стало напряжённым и озабоченным.

Дерен впервые ощутил, что ватажник уже не играет с ним в кошки-мышки, а ищет ответ. Этот дом с девушкой и ребёнком позволил им немного понять друг друга. Найти подобие общего языка.

Мало говорить на одном языке, если в голове у тебя совсем другие миры и понятия. Вот они и не понимали друг друга, перекидываясь пустыми оболочками слов.

— Тихих мест на окраинах много, — начал размышлять Денис вслух. — Лягут где-нибудь в дрейф и несколько дней могут лежать и лапу сосать. Провизия на катерах есть. Но я вот что думаю, — он снова взглянул на Дерена, как на своего: на того, кому доверял. — Старик этот странный… Как его?

— Имэ, — подсказал Дерен, боясь спугнуть возникшее подобие контакта.

— Вот, — кивнул Денис. — Имэ… Они же не на Карусели его подцепили. Даже если он бывал тут потом, со своей алайской охраной, познакомиться здесь они не могли. Местные алайцы тоже не любят пришлых. А без проводника на Карусель не войдёшь — вся система на тебя ощетинится.

— Это какая система? — не понял Дерен.

— Большая часть астероидного пояса, где мы летели, помнишь?

Пилот кивнул.

— Ты ничего не заметил, потому что катер наш был уже прошит по системе. Окажись мы чужаками, ты бы узнал, что половина астероидов и не астероиды вовсе. Спящие дроны-камикадзе. Помнишь, до войны были макросы, которыми минировали орбиту?

Дерен неуверенно кивнул. Что-то такое попадалось ему в учебнике.

— Вот это