Великий Кузнец - 6 - Анри Олл

После чайной лавки мы вернулись к таверне, загрузились в повозку, и я натянул поводья. Буря, послушная кобыла неспешно потрусила по мостовой, унося нас от рыночной толчеи в сторону Квартала Алхимиков. Центральный кристалл пирамиды сменил свой ярко-жёлтый свет на более тёплый, янтарный, отчего тени стали длиннее, а воздух — чуть прохладнее.

Подвальный этаж встретил нас привычным запахом сырости, старого камня и едких трав. Мы оставили повозку на небольшой площадке у входа в тупик, где стоял дом Элиаса. Сергей из предосторожности остался сторожить лошадь: мало ли кто мог шастать в этом районе. Я же, захватив свёрток чая и мешочек со сладостями, подошёл к обновлённой массивной дубовой двери. На серой пластине тускло мерцала знакомые руны, хранящая этот дом от посягательств непрошенных гостей. Я постучал.

Сначала было тихо. Затем послышался скрежет засова, и дверь приоткрылась на ладонь. На сей раз даже дыма не последовало. Дверь со скрипом отворилась шире.

— Заходи, Яр, не стой на пороге, — раздался из полумрака знакомый скрипучий голос. — А то сквозняк разводишь.

Я шагнул внутрь, и дверь за мной затворилась сама собой, щёлкнув засовом. В прихожей царил приятный полумрак, пахло сухими травами, старым пергаментом и озоном. Элиас Зольник, как всегда в своём потрёпанном сером халате, стоял у входа, вытирая руки замасленной ветошью. Толстые очки его блестели, отражая свет осветительных кристаллов, а седые космы торчали в разные стороны.

— А, учитель, — улыбнулся я, немного удивившись, что на сей раз меня встречали у порога. — Я к вам с новостями и гостинцами.

Элиас Зольник видимо решил прибраться внизу, на сей раз тут было гораздо просторнее. Большие кучи книг куда-то пропали, видимо нашелся покупатель на всё это добро. Мы прошли по винтовой лестнице наверх.

Наверху, как и в прошлые разы, царил уютный хаос: книги, свитки, какие-то склянки и механизмы, разложенные на всех горизонтальных поверхностях. Я прошёл к столу, развернул свёрток с чаем и выложил цукаты с пряниками.

— Вот, решил порадовать вас.

Элиас скептически хмыкнул, но взял в руки пакет с чаем, понюхал, и его морщинистое лицо озарилось одобрением.

— Горный красный, с листом смородины и лепестками шиповника. Недурно. Даже очень. Садись, рассказывай, как твои дела, что нового, чем дышишь.

Я опустился на табурет, а Элиас, кряхтя, уселся напротив, принялся разливать по кружкам остывший, но всё ещё ароматный травяной настой из заварочного чайника, что стоял на краю стола. А после помыл емкость, засыпал новый чай, налил воды и начал медленно заваривать его с помощью своей магии жара.

Я рассказал о регистрации, о предстоящем фестивале «Мастер Огня и Металла», о встрече с представителем Синдиката Магических Сокровищ. Элиас слушал внимательно, время от времени задавая уточняющие вопросы, но в целом отнёсся к моим новостям с философским спокойствием.

— Синдикат… да, слышал о них как-то краем уха, — пробормотал он, помешивая ложечкой свой чай. — Хищники, но с понятиями. Не суются в дела тех, кто сам не суётся, пока не увидят угрозу своим делам. А фестиваль… это хороший шанс заявить о себе.

Я кивнул, помолчал, а затем, поставив кружку на стол и поднялся:

— У меня для вас, учитель, есть кое-что ещё. Гостинец и, можно сказать, плата за ваше терпение и обучение. Позвольте, я принесу из повозки.

Не дожидаясь ответа, я вышел на улицу, предупредив Сергея, кивнул ему, и, залез в повозку. Из-под лавки я извлёк длинный предмет, завёрнутый в плотную мешковину, и вернулся в дом. Когда я развернул ткань, Элиас даже немного присвистнул.

Гоблинский посох: скрученный, тёмный, с узловатыми наростами. На его поверхности всё ещё слабо проступали зеленоватые, болезненные письмена, что тускло фосфоресцировали, когда посох оказывался в тени. От него пахло старой плесенью, болотной гнилью и тонким, въедливым запахом сырой земли. Но теперь, когда он был в руках у знающего человека, от него исходило и ощущение скрытой, спящей силы.

— Это… — начал я, — трофей с гоблинского шамана, с которым мы столкнулись в остроге. Я подумал, что вам, как исследователю, будет интересно на него взглянуть. Он полежал у меня немного в мастерской, и я понял, что мне он без надобности, а у вас руки дойдут изучить, что это за артефакт такой.

Элиас Зольник, не говоря ни слова, протянул руку, но не коснулся посоха, а лишь повёл ладонью над ним, словно считывая тепло или ауру.

— Ай-яй-яй… — протянул он, и в его голосе слышался восторг исследователя, наткнувшегося на редкий экземпляр. — Это же… да тут целый спектр ядовитой магии. Гниль, разложение, замедление, или скорее наоборот, ускорение жизненных процессов… Интересно, очень интересно. Глаза старого алхимика просто загорелись восторгом, как у ребёнка, увидевшего новую игрушку.

Я дал ему немного полюбоваться находкой, а затем, усмехнувшись, добавил:

— Это ещё не всё. Я привёз вам и другие трофеи, из того же шалаша. Сухие синие магические грибы, несколько мешочков с травами, какие-то порошки в кубышках, два потрёпанных амулета, странноватые таблетки и один каменный нож с костяной рукоятью. Я с собой захватил их, подумал, что вам пригодятся для коллекции или исследований.

Я выложил на стол свёрток, в котором бережно нёс сушёные каким-то диковенным образом синие грибы, что удалось собрать в пещере на хуторе. Грибы были ломкими, как сухие листья, но всё ещё сохраняли слабый, тусклый «запах» маны.

Элиас бережно взял один из них, поднёс к свече, покрутил, понюхал. Его глаза, и без того блестевшие, загорелись ярче прежнего.

— Лунная печаль… — тихо произнёс Элиас, словно пробуя слово на вкус. — И не просто Лунная печаль, а пропитанная и приправленная странным составом для сохранения своих свойств. А эти таблетки, их состав требуется подробно изучить.

Иидя такую радость учителя, был рад, что подарок пришёлся по душе. Я лишь попросил его быть осторожнее в экспериментах с ними и рассказал учителю про тот эффект, что оказала одна из поглощенных таблеток на гоблинского колдуна.

После того, как страсти улеглись, и Элиас убрал дары подальше, мы вернулись к столу и ещё около часа пили чай, обсуждая последние новости. Я рассказал про свои успехи в изучении стихий. Элиас попросил меня показать, и я, встав посреди гостиной и выбрав свободное от хлама место, сосредоточился.

Повинуясь моей воле, воздух вокруг моей правой руки закрутился в миниатюрный вихрь, слегка шевеля волосы на голове. Затем, сменив фокус, я