Великий Кузнец - 6 - Анри Олл

Я снял с гвоздя чистый передник с вышивкой на груди, который носила обычно Аня: небольшой, но я был ещё меньше. Так что, подвязал его потуже и закатав рукава, я принялся за дело. Решил, что первым делом поставлю на стол наваристые щи, а на второе — тушёную репу с мясом, да сдобрю всё свежим хлебом, который с утра испекла Аня и оставила остывать под чистым рушником.

Первым делом я затопил печь по-новой, заложив в топку пару сухих поленьев и бересты. Пока огонь разгорался, я налил в большой чугунный котелок воды из ведра, поставил его на огонь и занялся мясом. Окорок, висевший на крюке, уже был слегка прокопчён, но я решил его отварить, чтобы мясо стало мягче и отдало соль в бульон. Я ловко отделил от кости приличный кусок, нарезал его небольшими брусочками и бросил в закипающую воду.

Пока мясо варилось, занимался овощами. Достал из подпола пару крупных реп, пару морковок, луковицу и горсть сушёных грибов (не синих), которые мы запасли ещё в прошлом месяце. Овощи я начистил, нарезал крупными кусками — так они отдавали вкус и не разваривались в кашу. Грибы промыл и замочил в тёплой воде, чтобы разбухли. Когда вода с мясом закипела, я снял шумовкой пену, бросил в бульон луковицу целиком и оставил вариться на небольшом огне.

Настал черёд заправки. Я растопил на сковороде ложку топлёного сала, бросил туда нарезанный лук и морковь, обжарил до золотистой корочки. Когда овощи зарумянились, добавил к ним грибы, нарезанные тонкими пластинками, и тушил ещё несколько минут, помешивая деревянной лопаткой. Запах поплыл по кухне такой, что у меня самого слюнки потекли.

Тем временем нарезал капусту: не слишком мелко, но и не крупно, чтобы чувствовалась в зубах, но не хрустела сырой. Когда бульон как следует проварился, я выловил из него луковицу, бросил капусту, следом — обжарку с луком, морковью и грибами. Посолил, поперчил, кинул пару лавровых листьев из связки, висящей над печью, и оставил щи томиться на самом маленьком жару.

Пока варился обед, я успел нарезать хлеб толстыми, хорошими ломтями и разложил его на деревянном блюде, накрыв чистым полотенцем, чтобы не обветрился. Нарезал тонкими пластинками солёные огурцы, сбрызнул их постным маслом и посыпал укропом. Простая закуска, но отлично дополняла щи.

Проверил мясо: оно уже стало мягким, легко отделялось волокнами. Я достал кусок, дал ему немного остыть, нарезал на порционные куски и отправил обратно. К этому моменту щи уже вовсю бурлили, выдыхая густой, наваристый пар.

— Самое то, — довольно улыбнулся я, попробовав бульон на кончике ложки. Солёности и пряностей было в самый раз, мясо протомилось, грибы отдали весь свой дух. Я снял котелок с огня, поставил на край печи, прикрыв крышкой, чтобы настоялось, и вытер руки о передник.

На столе уже стояли чистые миски, глиняные кружки для воды, деревянные ложки — всё, как я любил с детства. Убрав лишнее и сполоснув руки, я вышел на крыльцо, вглядываясь в лесную опушку. Вокруг стояла тишина, которую нарушал лишь отдалённый птичий пересвист.

«Скоро вернутся. Запах, небось, до самого леса долетел», — усмехнулся я про себя.

Я вернулся в дом, сел на лавку у окна, и, достав из-за пазухи подаренный Элиасом томик «Ледяного дыхания», принялся листать его, ожидая возвращения своих, что прибыли ко столу сразу после Гракха.

Глава 11

Рефрижератор

Я отложил книгу в сторону и поднялся с лавки, услышав знакомый шум за окном. Сквозь мутное стекло я разглядел, как со стороны леса показались двое, а точнее: Сергей, шагающий пешком, с огромной охапкой хвороста за спиной, перетянутой веревкой, а рядом с ним, чуть усталая после долгой ходьбы, шла Аня. Она держала в одной руке корзинку, доверху наполненную синевато-белыми грибами, а в другой — связку длинных стеблей с листьями, перевязанную бечёвкой. Из-за её пояса торчали пучки каких-то корней, а на плече висел мешок, источающий терпкий, сырой запах леса. Сзади, едва поспевая за старшими, словно тёмная молния, мелькнула Сил. Она то выныривала из высокой травы, то исчезала в ней, но я успел заметить довольный блеск её золотых глаз и чёрный кончик хвоста, мелькнувший в зарослях крапивы.

Я вышел на крыльцо, придерживая дверь, чтобы та не хлопнула. В лицо пахнуло сырой землёй, нагретой за день хвоей и тем особым лесным духом, который приносили с собой Аня и Сергей каждый раз, возвращаясь из чащи.

— Ну, с возвращением! — крикнул я, спускаясь с крыльца им навстречу. — Я уж думал, вы там до темноты проторчите.

Аня, заметив меня, широко улыбнулась, несмотря на усталость. Она подошла ближе, поставила корзину на завалинку и, отдуваясь, откинула с лица выбившуюся из-под платка прядь каштановых волос.

— Ох, Яр, ты бы знал, сколько мы сегодня нашли! — выпалила она, сияя. — Грибы — просто загляденье. Шляпка к шляпке, все плотные, светятся даже днём, не то что ночью. — Она похлопала по корзине, и из-под слоя мха и листьев действительно пробивался слабый, призрачный синеватый свет. — И травы: вот, сныть, мандрагору нашла, правда, мелкую, но корень крепкий. Ягоды вон, в мешке: брусника и черника. И ещё…

Она осеклась и, достав из-за пояса двух жирных зайцев, связанных за задние лапы бечёвкой, торжественно потрясла ими в воздухе.

Сергей тем временем подошёл ближе, с глухим стуком сбросил охапку хвороста у поленницы и распрямился. Его полуволчья морда выражала явное довольство, не смотря на скупые эмоции: уши торчком, хвост медленно покачивался из стороны в сторону. Он удовлетворённо утробно рыкнул, покосившись на добычу, и коротко бросил:

— Много. Лес дал. Хорошо для нас.

— Молодцы, — искренне похвалил я. — Мойтесь, заходите в дом и за стол. Я там такое состряпал — пальчики оближете.

Аня удивлённо вскинула брови:

— Ты? Готовил? — она с сомнением покосилась на мои руки, но я сделал вид, что не заметил. — Ну-ну, посмотрим.

В доме запахло лесом, травами и свежей кровью от зайцев. Сергей тут же унёс тушки в сени, чтобы освежевать и засолить, Аня, наскоро ополоснув руки, принялась выкладывать грибы на стол, сортируя их по размеру и насыщенности цветом/сиянием. Я же пододвинул к печи горшок со щами и снял крышку, выпустив облако ароматного пара.

— Ой, а чем это так пахнет? — Аня, забыв про грибы, обернулась и принюхалась. Её ноздри дрогнули, глаза расширились. — Яр… это что,