Великий Кузнец - 6 - Анри Олл

— А то, — гордо ответил я, разливая густое варево по мискам. — Садись, пока горячий.

Обед прошёл в тёплой, почти семейной атмосфере. Даже Гракх, закончив колку дров, заглянул на огонёк и, получив свою долю в глиняной плошке, довольно заурчал, пристроившись в углу у печи. Сергей, разделав зайцев и наскоро ополоснувшись, присоединился к нам, молча, но с явным удовольствием уплетая щи, макая в них толстые ломти хлеба.

После обеда Аня, подкрепившись, взялась за главное: готовку и консервацию грибов. Она разложила на столе большую деревянную доску, острый нож, глиняный горшок, соль, уксус и пучок укропа, сорванного с грядки и лесные травы с остальными ингредиентами. Синие шляпки, разложенные по размеру, она ловко очищала от лесного сора, срезала кончики ножек и, нарезав крупными дольками, укладывала слоями в емкость для отвара. Запах стоял пряный, чуть кисловатый, с нотками леса и сырости.

Сергей, покончив с едой, занялся сушкой трав и ягод. Он расстелил на скамье у печи чистую холстину, аккуратно разложил тонким слоем сныть, мяту и корни мандрагоры, отдельно — бруснику и чернику. Рядом на верёвке, перекинутой через балку, развесил связки каких-то узловатых корешков. Покончив с этим, он взял веник и принялся мести пол, сметая сор и угольную пыль в угол, к совку. В доме становилось чище и уютнее.

Гракх, наевшись, вышел во двор, и вскоре оттуда донёсся ритмичный стук топора: он колол оставшиеся чурбаки на растопку, готовя запас на завтрашнее утро и последующие дни.

Я же, оставив домашние хлопоты на остальных, уселся за стол и вновь раскрыл потрёпанный томик «Ледяное дыхание: основы криомантии». Пахло от книги старой бумагой, пылью и чем-то едва уловимым, морозным, словно зимним воздухом.

Первое упражнение, описанное в книге, было до смешного простым, но именно такие вещи, как я знал по опыту, и закладывали фундамент. Требовалось взять каплю воды, заморозить её, а затем научиться манипулировать получившейся льдинкой: вращать, передвигать, сжимать, растягивать и, наконец, вытянуть в тонкую, острую сосульку.

Я налил в плошку немного воды из ковша, поставил её перед собой и, сосредоточившись, вытянул палец. Вспомнил ощущение холода, которое испытывал зимой, когда брался за металлическую дверную ручку голой рукой. Ощущение потери тепла, сжатия, замедления движения частиц.

Капля воды послушно отделилась от поверхности, повисла в воздухе на уровне моих глаз, дрожа и переливаясь прозрачным шаром. Я потянул из неё тепло, представляя, как энергия утекает из капли в окружающий воздух и рассеивается. Поверхность капли пошла рябью, замутилась, и через мгновение в воздухе уже висела круглая льдинка: матовая с острыми краями застывших граней.

Я выдохнул, чувствуя, как приливает кровь к лицу от напряжения.

— Получилось… — прошептал я, но тут же одёрнул себя, — рано радоваться, это только начало.

Я попробовал сдвинуть льдинку с места. Она, капризничая, дёрнулась, но послушно поплыла вправо, к окну. Я заставил её вращаться вокруг своей оси, потом сжал — льдинка сплющилась, стала толще. Разжал — вернулась в шар.

— Дальше… острая сосулька, — пробормотал я, прикусывая губу от усердия.

Это было сложнее. Лёд не хотел менять форму, сопротивлялся, норовил треснуть и распасться на градинки и упасть на пол. Я давил своей волей, представляя, как шар вытягивается, как один его полюс становится острым, как игла, а другой остаётся тупым и широким. Льдинка задрожала, пошла рябью, и наконец, с лёгким хрустом, вытянулась в прозрачную сосульку длиной в палец, с острым, почти хирургическим кончиком.

Я перевёл дух и вытер выступивший на лбу пот. Получилось. Теперь надо было закрепить навык и попробовать что-то посложнее. Тут я подумал и решил кое-что проверить: я снял с себя перстни «земли» и сосулька, тут же ослушавшись, упала на пол и разбилась, чем немного испугала Аню. Я извинясь улыбнулся и продолжил эксперимент, надел два перстня с яшмами обратно и с ними осколки сосульки вдруг вновь стали послушнее, легче поддавались управлению, словно обрели вес и твёрдость, а не просто были застывшей водой, градинками.

— А ведь это логично… — осенило меня. — Вода — это жидкость, её суть — текучесть, изменение. А лёд — это уже твёрдое тело, его суть ближе к земле, к статике и прочности. Вода отвечает за жидкости, а не за H₂O как таковую. Воздух — за газы, а не за конкретную смесь, который мы дышим. Земля — за твёрдые объекты, независимо от их состава…

Я хмыкнул. В этом мире, конечно, не знали про молекулы, атомы и агрегатные состояния с точки зрения физики и химм. Но «магия», похоже, разделяла мир именно по этим признакам: твёрдое, жидкое, газообразное, а ещё тепло и холод как отдельные проявления первых трех аспектов.

Я задумался о атрибуте жара. Должно быть логично, что замораживать или охлаждать объекты было гораздо проще, если не просто «приказывать холоду появиться», а вытягивать тепло из объекта, перенаправляя его в другое место. Как фреон в холодильнике: забирает тепло изнутри и отдаёт снаружи.

— Так, а почему бы не попробовать сделать то же самое, но вручную? Быть может, лишь поэтому у меня вообще и получалось без кольца хлада. — подумал я вслух.

На мне был перстень жара «+2» и кулон «+1» к пониманию стихии огня. Поднеся руку к плошке с водой, я сосредоточился: одной волей втягивать тепло из воды, а другим приказом — тут же отдавать его в окружающий воздух. Вода в плошке начала заметно остывать, на поверхности появилась тонкая корка льда.

— Действительно работает… — выдохнул я.

После нескольких повторений это вошло в привычку, и я почувствовал, что могу охлаждать воду до состояния ледяной, но не превращать в лёд, а затем, сменив фокус, нагревать её обратно до комнатной температуры, что понятно было несколько проще.

В голову пришла следующая идея. Я встал из-за стола и направился к выходу.

— Гракх! — крикнул я, выходя во двор, где лизард как раз домалывал последнее полено. — Растопи-ка печи в кузне снова! И расплавь небольшой слиток серебра в одной ёмкости и побольше кусок бронзы — в другой!

Ящер вопросительно склонил голову набок, но спорить не стал. Коротко рыкнув, он воткнул топор в колоду и направился к мастерской, разминая на ходу свои мощные руки.

И тут краешком глаза я заметил, как на пеньке у крыльца, там, где мы обычно оставляли порцию еды для кошкодевочки, аккуратной горкой лежали какие-то стебли и листья. Я подошёл, присмотрелся: те же