Вязьма - 1941. Удар Тайфуна - Влад Радин

— Андрей Фёдорович, — обратился я к нему, — дело не терпит отлагательств. У меня складывается тяжёлая обстановка на левом крыле сорок третьей армии. Вот вот фашист прорвётся к Спас — Деменску. Нужна помощь. Необходимо срочно двинуть в этот район части Онуфриенко. И по возможности помочь авиацией. Дело не терпящее отлагательств!

Анисов замялся. Я понял, что он не решается решить такой вопрос без командующего. А Будённый, как назло убыл в войска.

Поняв это я готов был выругаться как сапожник! Вот переподчинили бы мне войска тридцать третьей и не возникло бы этой дурацкой заминки. Причём в такой момент когда минута дорога!

— Андрей Фёдорович, ты пойми, — продолжал давить я на Анисова, если немцы прорвутся вдоль Варшавского шоссе, хорошо не будет никому. Захватят Спас- Деменск, а там и до Юхнова рукой подать! А это двести километров до Москвы, всего — навсего. А на Можайской линии, насколько мне известно никаких серьёзных войсковых группировок у нас не развёрнуто. Ты понимаешь, что может произойти? От Юхнова до Малоярославца рукой подать. А если в руках у фашистов окажется Варшавское шоссе, то они по нему стрелой помчатся могут!

Наконец Анисов обещал мне немедленно связаться с Будённым и передать ему мою просьбу.

— Вот ведь просил, по человечески просил переподчинить мне тридцать третью, — произнёс я завершив разговор с Анисовым. Так ведь нет! До сих пор вопрос так и не решён. А в результате, что получается? Мне срочно нужно подкрепить Собенникова, а маршал Будённый уехал в войска, связи с ним нет, а начальник штаба фронта без него ничего решить не может. Бардак! Герман Капитонович! Пуская Собенников отводит свои войска к Спас- Деменску. Но в дальнейшем пусть держится за него всеми руками и зубами. Нельзя допустить прорыва немцев вдоль Варшавского шоссе! Не хватало нам к кризису у Лукина, добавить ещё и этот. Далее. Сто семидесятую стрелковую дивизию из резерва Ракутина, срочно перебросить под Спас- Деменск.

— Не слишком ли опасно мы ослабляем двадцать четвёртую армию? — поинтересовался Маландин, — мы и так уже сколько сил у Ракутина забрали.

В ответ я лишь махнул рукой.

— Не слишком. Ракутин обороняет пассивный участок фронта. Немцы наступают уже четвёртый день, а на участке его армии только атаки местного характера. А вот если фашист сомнёт Собенникова, то Ракутин со всем своим хозяйством очень сильно рискует оказаться у них в глубоком тылу. Причём даже не успеет моргнуть глазом, как это произойдёт. И, что тогда толку от всего его хозяйства? Только надо обязательно проследить, чтобы он передал сто семидесятую точно и в срок. Это означает, что как можно скорее. А то я помню как он ещё недавно волынку тянул. И тянул бы до сих пор если бы я к нему не пожаловал в штаб и голову не намылил! А ещё я тебе так скажу, Герман Капитонович. Войска должны драться, а не стоять без дела, в ожидании того момента когда враг к ним сам пожалует. Если они стоят без дела и только делают, что ждут какие действия предпримет противник, то тогда он разобьёт их в пух и прах! Что было бы если мы сидели сложа ручки и спокойно ждали, когда ударит фон Бок? Впрочем ждать резолюции Будённого мы не будем. Ещё неизвестно, когда Семён Михайлович на связь выйдет. Позвоню ка я в Генштаб.

Маландин в ответ лишь покачал головой. Видимо по его мнению я не должен был действовать столь дерзко, через голову Будённого. Всё — таки его восприятие маршала Будённого очень сильно отличалось от моего, для меня он как ни крути был, в большей степени исторический персонаж. Даже несмотря на то, что мне пришлось уже несколько раз непосредственно пообщаться с ним лично. А для людей этого времени он всё ещё оставался живой легендой, героем гражданской войны (тем более, что после 1937− 1938 годов, число этих самых героев сильно поубавилось), человеком некогда очень приближённым к Сталину.

Я поднял трубку телефона ВЧ — связи и уже через пару минут разговаривал с Борисом Михайловичем Шапошниковым.

Я доложил ему о сложившейся обстановке и попросил принять соответствующее решение.

— Конечно, конечно, голубчик, — ответил мне Борис Михайлович, — я сейчас же свяжусь с Онуфриенко и прикажу ему немедленно выдвинуть свои части в направлении Спас — Деменска. Соответствующий приказ будет отдан мною и командующему ВВС Резервного фронта. Он чуть позже свяжется с вами или с генералом Мичугиным. Безусловно авиация соседей должна оказать вам всемерную помощь.

Закончив разговор с Начальником Генерального штаба я сказал Маландину:

— Нет всё — таки иметь два самостоятельных фронтовых управления на Московском направлении, да ещё в такой ситуации — это чрезмерная роскошь. К этому прибавьте набившую всем оскомину чересполосицу в расположении войск обеих фронтов. Видите какие усилия приходится прилагать, чтобы решить в сущности элементарный вопрос о взаимодействии. В случае резкого осложнения обстановки такое положение вещей может обойтись нам очень дорого. Хорошо, что нам очень своевременно удалось решить вопрос о переподчинении двадцать четвёртой и сорок третьей армий нашему фронту.

Генерал — лейтенант Рокоссовский наклонив голову спустился по ступенькам в наспех отрытый блиндаж в котором находился НП командира сто двадцать шестой танковой бригады.

Командиром бригады был молодой подполковник одетый в короткую кожаную куртку.

— Докладывайте, — произнёс Рокоссовский.

Комбриг начал доклад:

— Товарищ генерал — лейтенант, разведкой бригады обнаружено движение двух колонн противника. Одна танковая движется по дороге на Холм- Жирковский, вторая — колонна мотопехоты движется параллельным курсом по грейдеру в том же направлении.

— Какие вами приняты меры?

— Мною организованы танковые засады. Когда танковая колонна достигнет отметки сухое дерево, по ней будет откроют огонь танки КВ расположенные и тщательно замаскированные в близлежащем лесу. Одновременно из другой танковой засады расположенной в лесу примыкающему непосредственно к грейдеру будет открыт огонь по колонне мотопехоты.

— Где эта отметка? — спросил Рокоссовский подполковника.

— А вон там, товарищ генерал — лейтенант, гляньте в стереотрубу. Левее того старого дуба.

Рокоссовский посмотрел в стереотрубу и действительно увидел, стоящее возле самой дороги старое засохшее дерево с раскидистыми ветвями.

— В дальнейшем после того как противнику будет нанесено огневое поражение я планирую осуществить атаку силами мотострелкового батальона при поддержке артиллерийского огня, — продолжил подполковник.

Рокоссовский посмотрел на комбрига и спросил его:

— Воевали?

— Да, товарищ генерал — лейтенант.

— Где?

— Начал в июне на Юго — Западном фронте, в составе восьмого механизированного корпуса.