Вязьма - 1941. Удар Тайфуна - Влад Радин

с самого утра немцы начали сильные атаки на фронте его армии. В связи с тем, что штаб фронта забрал у него много войск, а особенно артиллерии он выражает сомнение в том, что ему удастся долго удерживать занимаемые рубежи.

— Ерунда, — сказал я в ответ на эти слова Маландина, — все эти атаки преследуют только одну цель, отвлечь наше внимание. А сил у Ракутина осталось вполне достаточно. По крайней мере, чтобы не допустить быстрого прорыва своего фронта. Как там мой приказ о начале отвода тылов центральных армий? Исполняется? Или командармам надо дать пинка для ускорения?

— Исполняется. Согласно поступившим донесениям.

— Ну и прекрасно. Когда начнётся отход основных сил на восток, надо чтобы он протекал максимально быстро. А всё это тыловое хозяйство только будет тормозить его. Надеюсь, что планы отхода готовы и проработаны в штабах всех армий.

— И вы Бок, полностью ответственны за результат осуществляемой операции! Вы поняли меня?

— Да, мой фюрер, — ответил фон Бок.

— Вы должны наконец — то завершить прорыв русского фронта! Или вы ждёте пока русские догадаются о ваших грандиозных планах окружить их и начнут быстрый отвод своих войск на восток?

— Согласно данным разведки русские армии развёрнутые по обе стороны от автострады по прежнему занимают свои позиции. Признаков готовящегося отхода не обнаружено.

— Не считайте своего противника идиотом. Судя по последним событиям это далеко не так. Что вы намерены предпринять для исправления сложившегося положения дел?

— Для усиления своей ударной группировки действующей против правого крыла русских я намерен перебросить одну танковую дивизию из резерва четвёртой танковой группы.

— Этот вопрос целиком и полностью в пределах вашей компетенции как командующего группой армий, но я хочу задать вам вопрос:- а не ослабляете ли вы тем самым свою ударную группировку действующую против левого крыла русских? На этом направлении вы тоже пока не можете похвастаться какими — либо грандиозными успехами! Хотя ваши войска и вышли на Варшавское шоссе, но они уткнулись в Спас — Деменск и пока не смотря на все свои усилия не смогли продвинутся дальше.

— Я считаю, что у Клюге и Гёпнера достаточно сил, чтобы завершить прорыв русского фронта на этом направлении. А, касается Спас — Деменска, то он будет захвачен в самое ближайшее время. По моим данным части развёрнутой на этом направлении сорок третьей армии русских понесли очень тяжёлые потери.

— Но они могут подбросить резервы из глубины! Своей медлительностью вы предоставляете им для этого просто массу времени!

— Я уверен, мой фюрер, что это не такой уж и плохой вариант развития событий. В конце концов, все эти резервы будут разбиты и у русских не останется больше никаких сил для того, чтобы парировать наши удары. И тогда их фронт рухнет.

— Хорошо. Действуйте как считайте нужным. Но помните об ответственности за принимаемые вами решения. Передо мной и всем немецким народом!

Не прощаясь Гитлер опустил трубку. Фон Бок вытер проступивший на его лбу холодный пот. Гитлер теперь ежедневно, а иной раз по два — три раза в день звонил ему. Каждый такой разговор стоил командующему группой армий «Центр» просто массы нервов. Бок чувствовал, что Гитлеру с каждым разом становится всё труднее и труднее сдерживать себя. Что он разговаривает с ним буквально стиснув зубы. Видимо он не обрушился на него, в приступе гнева, только лишь из- за его прошлых заслуг.

Фон Бок вспомнил как в ноябре прошлого года Гитлер навестил его дома, когда он пребывал в отпуске по болезни и вёл с ним длительную беседу. Тогда ему показалось, что он находится в явной фаворе у фюрера. Именно тогда, во время этой беседы, Гитлер намекнул ему о своих возможных восточных планах. Да, тогда было совсем другое время. Позади была блистательная победа над Францией, и Вермахт ещё не начал свой восточный поход.

Бок подумал, что с самого начала операции «Тайфун» всё как — то идёт не так. Нет, Гудериану с самого начала не смотря на все сложности выпавшие на долю его танковой группы удалось добиться быстрого прорыва Брянского фронта русских и теперь их крупная группировка на этом направлении фактически уже находилась в окружении. У Гудериана развивалось всё как всегда. Русское командование Брянского фронта, не умное и неповоротливое не сумело парировать разящий удар его группы и сейчас оборона противника на этом направлении фактически уже рухнула. Это был уже привычный ход вещей. Поэтому Бок в общем был спокоен за ход операции на других направлениях. Даже если русские и начали догадываться о его планах у них просто не должно было хватить времени и умения, чтобы опровергнуть их.

Но всё вдруг пошло не так. Первоначальные расчёты фон Бока оказались жестоко посрамлены. Проклятые русские сумели втянуть его лучшие войска в затяжные бои по прорыву своей обороны. Бок больше не узнавал своего противника. Таких умелых действий он, честно говоря, от русского командования совершенно не ожидал. Куда делась его тугодумистось безынициативность? Было ясно, что теперь ему и вверенным ему войскам противостоял умный, решительный и очень инициативный враг.

Война это не партия в шахматы, — подумал фон Бок. — надо нанести самый решительный удар и покончить наконец с этим самым Коневым. В конце концов инициатива по прежнему в моих руках. Надо жестко проучить этого большевистского выскочку.

Бок поднял телефонную трубку и позвонил в штаб третьей танковой группы.

— Рейнгардт, какова обстановка на этот час? — спросил он командующего.

— Обстановка серьёзная, — после краткой заминки ответил ему генерал Рейнгардт, — крупное русское соединение контратакует девятнадцатую танковую дивизию во фланг. Наше продвижение на Холм — Жирковский пока приостановилось.

— Я это знаю и так, — с возмущением в голосе произнёс Бок, — меня интересует только одно, какие меры принимаются лично вами для отражения этого удара русских? Нет, для полного разгрома этого самого соединения?

— К сожалению наступившая непогода очень сильно сковывает действия наших войск, — услышал он ответ Рейнгардта, к тому же сегодня практически не действует наша авиация. А без её помощи отразить контрудар русских будет значительно труднее.

— Я прекрасно извещён о погодных условиях. Но настоящий солдат должен успешно действовать при любой погоде. Понимаете при любой! Здесь вам не Франция. И мы с самого начала этой кампании знали это. Обстановкой в полосе вашей танковой группы пристально интересуется лично фюрер. Я передаю вам его приказ: немедленно ликвидировать возникший кризис и возобновить наступление! Вы слышите — немедленно!

— Будет исполнено, господин генерал — фельдмаршал.

— Если потребуется то выезжайте на место непосредственно сами и на месте разберитесь