Вязьма - 1941. Удар Тайфуна - Влад Радин

в многочисленных фильмах, воплощал Михаил Ульянов. Известным образом для меня и для ещё огромного числа людей Ульянов и стал Жуковым, а сам маршал Жуков воспринимался через призму актёрской игры блистательного Михаила Ульянова. И вот теперь первой моей мыслью была- а насколько тождественны реальный Георгий Константинович Жуков и актёр Михаил Ульянов.

Уже на самый первый взгляд не очень тождественны, совсем не очень. И дело даже не в чисто внешнем сходстве или несходстве актёра и реального человека роль которого он исполняет. Такое сходство всегда относительно. Но вот, что совершенно не удалось передать Михаилу Ульянову, это было ощущение какой — то непоколебимой властности написанное (даже не написанное, а словно вырубленное) на лице Жукова. Как ни старался безусловно очень талантливый актёр это ему решительно не удалось. По крайней мере на мой первый взгляд.

— Здравия желаю, Иван Степанович, здравствуйте, товарищи, — поздоровался со всеми нами Жуков.

— Здравствуй, Георгий Константинович, — поздоровался с ним я, — каким это тебя занесло ветром? Ты же вроде командуешь Ленинградским фронтом?

— Командовал, — ответил мне Жуков, — отозван Сталиным в Москву. И по его приказу прибыл к вам в качестве представителя Ставки Верховного Главнокомандования. Вот соответствующий документ.

— Ну, что же, Георгий Константинович. Проходи. Будем рады. А мы, как видишь проводим оперативное совещание.

Жуков такой же тяжёлой властной походкой прошёл к столу и подойдя к нему, отодвинул стул.

Да история не изменила свой ход. В той, прежней реальности, Жуков был послан Сталиным в штаб Западного фронта, куда и прибыл в ночь на восьмое октября. Причиной этого визита было то, что Верховный Главнокомандующий в течении долго времени не мог добиться от штаба фронта и его командующего внятного доклада о сложившейся обстановке. Когда Жуков прибыл в штаб фронта он застал там людей, которые были буквально раздавлены произошедшей с вверенными им войсками катастрофой. Правда сейчас обстановка на Западном фронте несколько иная и до катастрофы ещё очень далеко, а если принять соответствующие меры, то её не произойдёт вовсе так, что возникал интересный вопрос, зачем всё — таки Сталин прислал ко мне Жукова, сдёрнув его с должности командующего Ленинградским фронтом?

— Ну, что, Иван Степанович, докладывай, что происходит у тебя на фронте. — сказал Жуков усаживаясь на стул.

— Хоть он и Жуков, но не дам ему помыкать мною, — мелькнула в моей голове быстрая мысль, — ишь уселся как хозяин! Нет, Георгий Константинович о твоём властолюбии и очень скверном характере я наслышан. Как и о том, что ты запросто мог совершенно безжалостно давить людей. Ишь альфа — самец нашёлся! Хозяин здесь я! Мне и только мне Ставка поручила командовать данным фронтом! Я бесконечно уважаю тебя как военачальника, лучшего кризисного управляющего Красной Армии, но очень не люблю как человека.

Тут мне вспомнился старый ветеран- полковник, которому в годы войны довелось служить в штабе 1-го Белорусского фронта. Когда при нём речь заходила о Жукове его лицо искажала гримаса самой настоящей ненависти. Он рассказывал о невыносимо хамской манере с которой Жуков обращался с подчинёнными, о его совершенно диких разносах за малейшие провинности, о том как он любил унижать людей, и наконец о его просто чудовищной злопамятности. При этом, я лично, как знаток военной истории, очень высоко ценил Георгия Константиновича как полководца, находя, что это был просто блестящий тактик и очень хороший знаток оперативного искусства. Были конечно у него и свои неудачи (достаточно вспомнить хотя бы операцию «Марс»). В общем это был один из самых лучших военачальников Красной Армии в годы войны и все свои многочисленные награды он получил по праву. Но вот человек он был очень нехороший. В старости он конечно несколько смягчился и даже извинился в своих мемуарах, перед товарищами, за своё не всегда корректное поведение.

— А,что, товарищ генерал армии, в Москве, не получают наших донесений? Мы их отравляем туда регулярно, без малейшей задержки. Для чего присылают вас? Для ревизии? — очень холодным тоном спросил я Жукова, — тем более о вашем приезде я даже не был оповещён. Кстати помимо донесений я ежедневно веду прямые переговоры с Генеральным штабом по «Бодо».

Жуков как видно совсем не ожидал от меня таких слов, такого в сущности отпора. Он поднял свои глаза и уставился на меня своим тяжёлым взглядом.

Несколько секунд продолжался наш безмолвный поединок взглядов. Первым не выдержал Жуков. Он опустил глаза и откашлявшись сказал:

— Видишь ли, у товарища Сталина, возникло сомнение в истинности тех донесений, которые присылает ему штаб Западного фронта. Ты же знаешь о той тяжёлой обстановке которая сложилась у Ерёменко. Так, вот он тоже долго тешил Москву байками, скрывая по сути тяжёлоё положение в полосе его фронта. Ну или не владея до конца обстановкой. Что в общем то одно и тоже. Поэтому Верховный и отозвал меня самым срочным образом из Ленинграда и решил послать к тебе в качестве представителя Ставки.

— Я понял тебя. Георгий Константинович, — ответил я Жукову, — теперь мне всё ясно. Ну, что же если в Москве возникли сомнения в истинности наших донесений, попробую, насколько это возможно развеять их. Герман Капитонович, — обратился я к Маландину, — будьте добры доложите товарищу генералу армии обстановку сложившуюся к этому моменту в полосе Западного фронта.

Маландин коротко и сжато доложил обстановку.

Жуков молча, не перебивая выслушал доклад, а потом вглядевшись в карту произнёс:

— Итак, как я посмотрю, несмотря на все твои усилия, немцы всё же продавливают твои фланги?

— Да это так. Слишком велико неравенство в силах. То, что Западный фронт сумел почти на неделю отсрочить прорыв противника на своих флангах — огромное достижение. Но теперь ресурс обороны на данных позициях исчерпан. Пытаться удержать их, значит обрекать войска фронта на почти неминуемое окружение. Необходим немедленный отход. Отойдя на вторую полосу Ржевско — Вяземского рубежа мы спрямим линию фронта и по сути заставим немцев начинать всё с начала.

— А сумеют твои армии отойти? Не получится так, что противник на их плечах ворвётся прямиком на Ржевско — Вяземскую линию?

— Товарищ генерал армии, планы отхода приготовлены и детально проработаны всеми командирами, отвод тылов уже производится. Армии будут отходить налегке. Естественно под прикрытием сильных арьергардов. Противник конечно будет стараться запрыгнуть нам на плечи, но не думаю, что у него так легко выйдет это. Мы уже тоже учёные.

— Учёные? Ну, ну. А что у тебя здесь делается видишь? — Жуков ткнул рукой в карту.

— Где? Ах, на калужском направлении!

— Да, на калужском направлении. Немец в наглую прёт на Калугу,