Маг-целитель в... обычном мире?! - Даниэль Волков

Закончив с делами, ощутил, как проголодался. Давешний пирожок от сердобольной старушки только разбередил богатырский аппетит. Пришлось бежать в столовую… Взял двойную порцию, с двойным компотом. Раздатчица глянула на меня, потом на двойной гарнир с двумя котлетами, потом снова на меня, но промолчала. Белок мне сегодня нужен позарез, и скоро станет ясно почему.

Путь домой выдался нелегким, но приятным. Плотный обед наполнял желудок приятной тяжестью, всё тело истомой, делая мысли медленными и ленивыми. Размышляя над превратностями судьбы и дальнейшими планами, я неторопливо доковылял до комнаты. Раздевшись, лёг на кровать рядом с рыжим и взял телефон…

В первый вечер в этом мире я лазил по сети как турист: котики, новости, «магии нет, режут железом без капли маны». Ужаснулся и закрыл. А сегодня я зашёл с другого конца. Набрал в поиске: «строение мышечного волокна».

И провалился.

Миофибриллы. Мышца состоит из волокон, волокна из нитей, нити из белков — актин и миозин, они цепляются друг за друга и тянут, как артель на канате. Вот эта тяга, которую я всю жизнь чувствовал ладонью как «волокно живое, волокно тянет» — у неё есть имя. Два имени! И схема. И стрелочки. И реклама курорта, с очаровательными ножками на переднем плане. Едва не сбившая мои мысли с истинного пути.

Встряхнув головой, чтобы избавиться от образа длинноногой красотки, я сел на кровати. Рыжий недовольно мякнул, но снова успокоился, следя за мной полуприкрытыми глазами.

Чем дальше листал, тем больше приходил в изумление. «Как растут мышцы». Микротравмы, восстановление, суперкомпенсация: тело чинит надрыв с запасом, на вырост. А чинят его, я перечитал три раза, миосателлитные клетки. Спящие клетки-ремонтники на краю волокна, которые просыпаются от повреждения, сливаются с волокном и достраивают его. Я ЗНАЛ это место! Я наощупь будил именно их, когда поднимал на ноги людей с разорванными мышцами, я называл это «толкнуть живой край раны»! А у них это в учебнике! Чуть ли не в школьном!

Кости. Остеобласты строят, остеокласты разбирают, и вместе это называется ремоделирование, когда кость перестраивается под нагрузку всю жизнь. Есть даже закон такой, Вольфа.

Сердце… С ним я притормозил и пошёл медленнее, потому что сердце — мой хлеб. Сердечная мышца особая, делиться почти не умеет, зато ритм ей задают клетки-проводники, целая проводящая система. Узлы, пучки, волокна. Сбой проводки равно сбой ритма. У этого тела как раз… та самая дрожь в ритме. Перебои, я с первого дня их чувствовал… А теперь у меня была карта, ГДЕ их искать!

Я отложил телефон и какое-то время просто смотрел в стену.

Двести лет. Целых двести лет я делал это вслепую! Лучший среди лекарей на двух фронтах, высший мастер, гений полевой работы, причём вслепую, по ощущению, по наитию, по «здесь живое, тяну сюда». А тут нашел схему, вернее, целую систему! С названиями и картинками, со всеми на свете механизмами, данными исследований, диагнозами, методами лечения. Всё это богатство лежит в свободном доступе, в стекляшке размером с ладонь, и местные листают мимо неё котиков. Даже не думая о том, какой клад.

— Хм… Дима.

Дима снял один наушник.

— У тебя есть блокнот? Бумажный?

Дима посмотрел на меня секунды две, выдвинул ящик стола, достал тетрадку в клетку, на сорок восемь листов, и протянул. И надел наушник обратно, молча. Зачем человеку в полночь бумажный блокнот, когда у него телефон в руках, его не касалось… Молчит и в душу не лезет. Редчайшее сочетание, я таких людей за обе жизни встречал штук пять, и двое из них были глухонемые.

Дальше я писал. Схема мышцы в разрезе. Волокно, нити, ремонтники по краю. Кость с зонами перестройки. Сердце с проводкой. Её я вычертил особенно тщательно, дважды. Стрелки: сюда ману, малым импульсом → будим клетки-ремонтники → белок из ужина уже в крови, материал есть → запускаем достройку с запасом. Названия выписывал в два столбца, местное и латынь. Древний язык у них красивый, звучит как заклинательный. Даже жаль, что ничего не активирует.

В какой-то момент я поднял голову. Дима с интересом смотрел на меня поверх ноутбука. Взгляд прошёлся по полной программе: на меня, на тетрадь, исписанную схемами с латынью и стрелками, на разложенные по столу пучки трав, на три банки мёда в окне, опять на меня, бормочущего «мускулюс трицепс брахии». Я почти видел, как у него в голове крутится, скрипя шестерёнками, одна-единственная мысль, которую он слишком воспитан, чтобы произнести вслух: «Сосед окончательно поехал!». Сначала балахоны со звёздами, теперь латынь в полночь над травами. Ещё бы с котами начал обсуждать какого-нибудь местного легендарного автора, и всё, пора читать заклинание призыва санитаров…

Потом он молча надел наушники поглубже, развернул кресло на четверть градуса дальше от меня и вернулся к экрану. Правильный выбор, сосед. Я бы на твоём месте поступил так же. А ещё, чисто между нами, ты даже не догадываешься, насколько ты прав про «поехал». Просто едет он совсем не туда, куда ты думаешь.

К двум часам ночи тетрадь потяжелела на пятнадцать страниц, а я поймал себя на чувстве, которое не испытывал лет сто восемьдесят: я снова первокурсник. Сижу ночью над конспектом, и мир большой, и в нём всё интересно… Эх-х. Кто бы мне сказал неделю назад.

* * *

В три часа ночи Дима спал, отвернувшись к стене. Рыжий устроился у меня в ногах, серый на подоконнике между банками, как страж сокровищницы. Я лёг на спину, закрыл глаза и развернул собственный контур.

Раньше я бы сделал просто: взял ману, влил в мышцу, скомандовал «крепни». Работает? Работает! Как лить воду в поле из ведра, что-то да вырастет. Но теперь у меня была карта поливных каналов, и живительная сила точно не растворится в песке.

Начал с ног, ведь для фехтования ноги главнее рук. Это вам любой мастер клинка скажет. Квадрицепсы, задняя поверхность, икры. Я нашёл по контуру свежие микронадрывы. Спасибо трём литрам мёда, снопу трав и пакету с хрустальным шаром, которые я сегодня таскал через полгорода. Материал для работы это тело наработало само, в процессе добычи. Дальше тонко: малый импульс в край повреждения, будим ремонтников — и вот тут я их ПОЧУВСТВОВАЛ! Впервые за всё это время почувствовал не «живой край шевельнулся», а ПОНЯЛ! Вот они проснулись, вот пошли к надрыву, вот строят новую ткань. Белок из двойного ужина расходился по крови, и я направлял его туда, где шла стройка, подвозил материал прямо