Росомаха. Том 6 - Андрей Третьяков

Игорь ушёл, и я остался один в комнате. Я подошёл к окну, посмотрел на тёмное небо, на котором не было ни звёзд, ни луны, и на редкие фонари, которые разгоняли тьму тусклым, жёлтым светом. Ветер, влажный и прохладный, гулял по пустому парку, и где-то вдалеке ухал филин.

Я сел на кровати, отложил фотографии и долго смотрел на них, вглядываясь в лица людей, которых никогда не знал, но которые теперь стали частью моей жизни, частью той тёмной, запутанной истории, которая тянулась из прошлого и грозила уничтожить всё, что я построил. Слепец. Человек, которому Львович доверял, который приезжал в академию с проверкой, который смотрел мне в глаза и улыбался, зная, кто я, зная, что охотится на меня. Я сжал фотографию в руке, чувствуя, как под кожей шевелятся когти, готовые вырваться наружу, но заставил себя успокоиться, глубоко вдохнул и выдохнул, прогоняя холодную, тяжёлую волну.

Мобилет в кармане завибрировал. На экране — незнакомый номер. «Не ищи меня. Я сам найду тебя. Берегись своих друзей». Я перечитал его несколько раз, пытаясь понять, кто мог его прислать — Слепцов, Львович, кто-то третий, о ком я ещё не знал, но номера в моей памяти не было. Я тут же перезвонил, но абонент оказался недоступен.

Я лёг на кровать, но не закрывал глаз, смотрел в потолок, слушал, как за окном шумит ветер, как где-то в доме скрипят половицы под шагами Василия, который, наверное, проверял замки перед сном.

Завтра в десять утра встреча с Львовичем. Завтра я узнаю, на чьей он стороне.

Я проснулся затемно, ещё до того, как первые серые лучи начали пробиваться сквозь плотные шторы, и долго лежал без движения, глядя в потолок, задумавшись.

Потом встал, подошёл к окну и отодвинул штору. За стеклом было темно, только редкие фонари у главного корпуса разгоняли тьму тусклым, желтоватым светом. Сегодня нужно было идти к Львовичу, и я хотел успеть до того, как начнутся утренние лекции. Хотя первую и так, и так прогулять придётся.

Я оделся быстро и спустился вниз. Василий уже хлопотал на кухне, и запах свежей выпечки, смешиваясь с ароматом заваренных трав, наполнил столовую тем уютным теплом.

— Ваше благородие, вы рано, — сказал он, выглядывая из-за двери, и в его голосе прозвучало удивление, смешанное с тревогой. — Я только начал завтрак готовить.

— Я не буду завтракать, Василий, — ответил я, на ходу застёгивая куртку. — Мне нужно в главный корпус. Вернусь к обеду.

Он явно хотел спросить, зачем, но я покачал головой, улыбнувшись, и он понимающе замолчал.

Я вышел на крыльцо. Влажный, холодный воздух пахнул в лицо, и я глубоко вдохнул, прогоняя остатки сна. На нулевой изнанке даже в ноябре не бывало снега, только сырость и промозглый ветер, который гулял между зданиями, заставляя ёжиться и поднимать воротники. Я вышел на лицевую сторону и сел в ближайшее такси. До места доехал минут за пятнадцать.

Кабинет Львовича находился на втором этаже, в конце длинного коридора, где пахло старой бумагой и мастикой для пола. Я поднялся по лестнице, прошёл мимо закрытых кабинетов и остановился у нужной двери. Постучал.

— Войдите, — раздался изнутри голос Львовича, ровный, спокойный, без напряжения, которое я слышал вчера по телефону.

Я открыл дверь и зашёл.

Кабинет был небольшим, с высокими окнами, выходившими на парк, и стенами, заставленными стеллажами с папками и коробками. В центре стоял массивный письменный стол, за которым сидел Львович. Он был в своём обычном костюме, при галстуке, и выглядел великолепно — свежий, бодрый, подтянутый. Но я заметил, как его пальцы, лежавшие на столе, чуть заметно дрожали, и понял, что он тоже нервничает.

— Садитесь, барон, — сказал он, кивком указывая на стул напротив.

Я сел, положил руки на колени, и несколько секунд мы сидели молча, разглядывая друг друга. В кабинете было тихо, только часы на стене мерно отсчитывали секунды, и этот звук, ровный и монотонный, действовал на нервы.

— Вы знаете, зачем я вас позвал, — сказал он наконец, и фраза прозвучала без вопросительной интонации.

— Догадываюсь, — ответил я. — Вы сказали, у вас есть информация о гильдии.

Он кивнул, достал из ящика стола папку и положил её перед собой, но не открыл.

— Информация есть. Я знаю, что мой помощник, Слепцов, работает на гильдию, — сказал он, и в его голосе не было удивления, только констатация факта. — Я знаю это уже несколько месяцев. Но у меня не было доказательств, чтобы его арестовать. А без доказательств он уйдёт, и мы никогда не сможем его достать.

— И вы ждали? — спросил я, и в голосе моём прозвенел лёд.

— Ждал, — ответил он. — Ждал, когда он ошибётся. И он ошибся.

Львович протянул мне бумаги, и я взял их, пробегая глазами по строчкам. Здесь были отчёты слежки, фотокопии каких-то документов, выписки из банковских счетов. Слепцов переводил деньги на счета гильдии, получал от них указания, передавал информацию о ходе расследования.

— Вчера он встречался с курьером, — сказал Львович. — Мы взяли курьера, и он дал показания. Слепец заказал кражу вашего паучка. Он же нанял людей, которые следили за вами в городе.

— А Кузнечиков? — спросил я. — Он тоже работал на Слепца?

— Кузнечиков был пешкой, — ответил Львович. — Слепец использовал его, потому что знал, что тот глуп и самоуверен. Он пообещал ему поддержку отца, и Кузнечиков повелся.

Я отложил бумаги и посмотрел на Львовича.

— Что теперь? — спросил я.

— Сегодня мы его берём, — ответил он. — У меня есть ордер на обыск и арест. Но я хотел предупредить вас. Слепец знает, что вы в курсе. Он будет пытаться уйти. Или увести за собой кого-то.

— Меня? — спросил я.

— Вас, — кивнул Львович. — И ваших близких.

Я встал, и стул, на котором сидел, с грохотом отодвинулся назад.

— Когда? — спросил я.

— Сегодня вечером, — ответил Львович. — Мы возьмём его в его квартире, когда он вернётся с работы.

— Я буду там, — сказал я.

— Нет, — покачал головой Львович. — Это полицейская операция. Вы не можете в ней участвовать.

— Я не буду участвовать, — ответил я. — Я просто буду рядом.

Львович хотел возразить, но я поднял руку, и он замолчал.

—