Росомаха. Том 6 - Андрей Третьяков

— Вечером зайди ко мне, — сказал Юрий, поднимаясь и поправляя пиджак. — Есть разговор.

— О чём? — спросил я, но он уже ушёл, оставив меня сидеть за столиком с остывшей едой, которую я так и не попробовал.

После обеда я пошёл на малую арену. Леонид и Игорь уже были там — Леонид разминался у стены, делая выпады и круговые движения руками, разогревая мышцы перед тренировкой, а Игорь стоял в центре, скрестив руки на груди, и смотрел на выход, будто ждал кого-то.

— Добрый день, — сказал я, подходя к ним.

— Добрый, — ответил Леонид, прекращая разминку и вытирая пот со лба тыльной стороной ладони.

Игорь молча кивнул, и в его глазах, обычно таких спокойных и равнодушных, я заметил тот же холодный, оценивающий взгляд, что и у странного студента — будто он тоже изучал меня, но не как врага, а как союзника, чьи силы нужно было проверить.

Мы начали тренировку. Леонид был в хорошей форме — его удары стали точнее, быстрее, он реже раскрывался и лучше чувствовал дистанцию, но иногда он всё ещё срывался, слишком резко атаковал, забывал о защите, и я каждый раз поправлял его, показывал, где он ошибается, где оставляет брешь, которую опытный противник мог бы использовать.

— Держи спину, — сказал я, когда он в очередной раз прогнулся, пропуская мой выпад. — Не прогибайся, это не борьба.

— Понял, — ответил он, выпрямляясь, и я заметил, как его лицо покрылось красными пятнами от напряжения и досады.

Игорь работал молча, без лишних движений.

— Хорошо, — сказал я, когда мы закончили. — Прогресс есть.

— Я стараюсь, — ответил Леонид, отходя к стене и прислоняясь к холодному камню спиной. Его дыхание было тяжёлым, прерывистым, но глаза горели.

— Вижу.

Игорь отошёл к противоположной стене и прислонился плечом к камню, глядя на меня.

— Ты сегодня какой-то напряжённый, — сказал он, и его голос, тихий и ровный, прозвучал в пустом зале отчётливо, будто он не спрашивал, а утверждал.

— Есть немного, — признался я.

— Из-за того студента?

Я удивился. Я не говорил Игорю о нём, не упоминал при нём этого человека, не обсуждал его ни с кем из команды.

— Откуда ты знаешь? — спросил я, и в моём голосе, помимо удивления, прозвучала осторожность.

— Видел его, — ответил Игорь, и его лицо не изменилось, ни один мускул не дрогнул. — Вчера вечером. Он ходил вокруг вашего домика. Долго стоял, смотрел на окна. Потом ушёл.

— Почему ты мне не сказал?

— Не был уверен, что он следит именно за вами, — Игорь пожал плечами, и этот жест, обычно такой спокойный, сейчас выглядел неуверенным, почти виноватым. — Может, просто заблудился.

— Ты сам в это веришь? — спросил я, глядя ему прямо в глаза.

— Нет, — он покачал головой, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на досаду. — Но не хотел паниковать раньше времени.

Леонид, слышавший наш разговор, подошёл ближе, и его лицо, обычно такое спокойное, стало серьёзным.

— О ком вы говорите? — спросил он.

— О парне, которого я видел на лекции, — ответил я. — И который, по словам Игоря, вчера ходил вокруг нашего домика.

— Может, это просто совпадение? — предположил Леонид, и в его голосе прозвучала надежда — не на то, что он прав, а на то, что всё обойдётся.

— Может, — сказал я, хотя сам не верил в совпадения. В моём опыте они случались редко, и почти всегда за ними стояло что-то или кто-то, кому было выгодно, чтобы они выглядели случайными. — Но нужно быть внимательнее.

Мы разошлись. Леонид ушёл на следующую пару, Игорь сказал, что хочет ещё немного потренироваться, и я оставил его на арене, а сам отправился в домик.

Василий уже накрывал на стол, когда я вошёл. Запах жареного мяса смешивался с ароматом травяного чая, который старый слуга заваривал по особому рецепту, и этот запах заставил меня на секунду забыть о тревогах и подозрениях. Я сел на своё место, и Василий тут же поставил передо мной тарелку с супом.

— Арина Алексеевна и Лилия Сергеевна сказали, что задержатся, — сообщил он, поправляя салфетку. — У них сегодня дополнительные занятия по магии. Преподаватель сказал, что нужно отработать технику, иначе на экзамене будут проблемы.

— Хорошо, — ответил я, берясь за ложку.

Я ел медленно, без аппетита, механически отправляя еду в рот, и Василий, заметив это, забеспокоился. Он замер у стола, сложив руки на огромном животе, и долго смотрел на меня, будто ждал, что я скажу что-то, что объяснит моё состояние.

— Вы не голодны, ваше благородие? — спросил он наконец, и в его голосе прозвучала та особая, почти материнская забота, которая появлялась у него, когда он чувствовал, что со мной что-то не так.

— Голоден, — ответил я, отодвигая тарелку. — Просто задумался.

— О чём, если не секрет? — спросил он, и я заметил, как его пальцы, лежавшие на столе, чуть заметно дрогнули.

— О столице, — недоговорил я. — О поездке, о турнире.

Василий кивнул, но по его глазам было видно, что он не поверил. Он вздохнул, убрал тарелку и пошёл на кухню, оставив меня одного в столовой.

После ужина я поднялся к себе и закрыл дверь. Достал из кармана конверт, который прислал Каракуртов, и долго смотрел на него, переворачивая в руках. Бумага была старой, пожелтевшей, с выцветшими чернильными пометками на обратной стороне.

Я разорвал нитку и вскрыл конверт.

Внутри лежало письмо деда и несколько фотографий. Письмо было написано от руки, торопливым, нервным почерком, с пропущенными буквами и исправлениями на полях, будто человек, который его писал, торопился, боялся, что не успеет, что слова, которые он хотел передать, умрут вместе с ним. Я читал его медленно, вчитываясь в каждое слово, и передо мной постепенно складывалась картина, которая пугала своей масштабностью.

Дед Андрея, которого он никогда не знал, который умер, когда барон был ещё ребёнком, вёл собственное расследование гильдии «Чёрный ворон». Он знал, кто стоит за гильдией, кто прикрывает её в высших кругах столицы, кто получает от неё деньги и защищает от правосудия. Он пытался передать эти сведения начальству, но его не услышали.