Росомаха. Том 6 - Андрей Третьяков

— Бродя, сколько лет, сколько зим! — воскликнул он, и в его голосе, хриплом, прокуренном, прозвучала искренняя радость. — А я уж думал, ты забыл меня, не приедешь.

— Дела, Семён, — ответил Бродислав, пожимая его ладонь. — Ты вчера ночью не видел, какой корабль ушёл?

Грузчик задумался, почесал затылок, сдвинув кепку на лоб.

— Был один, — сказал он. — «Чайка» называется. Гружёный контейнерами с пометкой «Чёрный ворон». Ветров на погрузке был, сам всё проверял. Потом уехал на вокзал, вечерним поездом.

— Ветрова знаешь? — спросил я.

— Знаю, — Семён посмотрел на меня, и его глаза, маленькие, глубоко посаженные, стали серьёзными. — Неприятный тип. Всегда в чёрном, всегда молчит. С ним лучше не связываться.

— А куда «Чайка» направлялась?

— В Таганрог, — ответил он. — А оттуда груз повезут в столицу по железной дороге. Контейнеры возит, какие-то лекарства, говорят. Но я видел, что внутри. Не похоже на лекарства.

— Спасибо, — сказал Бродислав.

— Обращайся, — грузчик кивнул и ушёл, крикнув что-то своим.

— Заказчик в столице, — сказал я, когда мы отошли от причала.

— Похоже на то, — согласился Бродислав. — И Ветров туда же.

— Значит, и нам туда дорога.

Мы вернулись на склад, где работал Львович. Следователь стоял у входа, прислонившись плечом к косяку, о чём-то размышлял. Увидев нас, он кивнул.

— Ну что? — спросил он.

— Знакомый в порту добавил информации, — сказал я. — Теперь есть зацепки для официального расследования.

— Какие?

— Ветров. Кличка, но есть описание внешности. Ресторан «Старый маяк» на набережной. Корабль «Чайка», который ушёл в Таганрог с контейнерами, помеченными гильдией, а оттуда груз пойдёт в столицу по железной дороге.

Львович достал блокнот, записал всё это, не переспрашивая, не уточняя. Его пальцы, сжимавшие ручку, были спокойными, уверенными.

— Заказчик в столице, — сказал я. — Нужно действовать быстро, пока след не остыл.

— Я подключу столичных коллег, — Львович кивнул, убирая блокнот в карман. — Но это займёт время. У гильдии «Чёрный ворон» есть покровители в высоких кабинетах. Мы не можем просто так взять и нагрянуть с обысками.

— Есть ли в столице человек, которому можно доверять? — спросил я. — Кто знает гильдию, кто сможет помочь, не поднимая шума?

Львович задумался. Он смотрел в землю, хмурился, его пальцы барабанили по бедру. Потом он достал из кармана небольшую визитку и протянул мне.

— Каракуртов, — сказал он. — Отставной следователь. Он много лет воевал с гильдией, знает её изнутри, знает людей, знает слабые места. Его подставили, и я вытащил его из тюрьмы. Он многим мне обязан. Если приедешь в столицу, он поможет.

Я взял визитку. На плотной, дорогой бумаге было напечатано: «Каракуртов Тимур Арсенович, частный детектив» и номер мобилета.

— Чем он может помочь? — спросил я.

— Связями, — ответил Львович. — Он знает тех, кто работает на гильдию, и тех, кто против неё. Он выведет тебя на нужных людей. А ещё… — он помолчал, потом добавил, понизив голос: — Он знает то, о чём не говорят вслух. Ваш дед… он был знаком с Каракуртовым. Они вместе работали по одному делу.

— По какому делу? — спросил я, хотя уже знал, что ответа не получу.

— Не здесь, — Львович покачал головой. — И не сейчас. Спросите у него сами. Если он захочет говорить.

Я спрятал визитку в карман.

— Спасибо, — сказал я.

— Не за что, — Львович усмехнулся, и в этой усмешке не было насмешки, только усталость. — Я тоже хочу, чтобы гильдию прижали. Они многим дорогу перешли.

Мы попрощались, и я вышел на набережную. Бродислав шёл рядом, молчал, и я знал, что он думает о том же, о чём и я. Дед. Какой дед? Андрей знал, что у этого тела был дед, но он умер, когда барон был ещё ребёнком. Что мог знать старый Каракуртов о человеке, которого уже нет в живых? И почему его имя всплывает именно сейчас, когда речь зашла о гильдии, которая охотится на меня?

Ветер с залива был холодным, солёным, он трепал волосы и заставлял ёжиться. Я подошёл к парапету, посмотрел на серую, холодную воду, которая мерно колыхалась у бетонных плит. Где-то вдалеке кричали чайки, и этот крик, резкий, надрывный, смешивался с шумом волн и редкими гудками кораблей, стоявших на рейде.

— Я поеду с тобой в столицу, — сказал Бродислав, и это прозвучало как приказ самому себе.

— Нет, — ответил я, не оборачиваясь. — В имении нужен кто-то, кто присмотрит за делами. Фабрика, деревня, охрана, изнанка — всё это без тебя рухнет.

— Андрей…

— Брат, — я повернулся к нему. — Я не один. У меня есть команда, есть Юрий, есть Светлана. Если понадобишься, я вызову тебя порталом.

Он хотел спорить, я видел это по его глазам, по тому, как напряглись его плечи, как сжались кулаки. Но он сдержался.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Но будь осторожен.

— Всегда, — ответил я.

Мы сели в машину и выехали из Ейска.

В академию я вернулся под вечер. Солнце уже село, и на нулевой изнанке зажглись первые звёзды, редкие, бледные, едва заметные сквозь тонкую пелену облаков, которая тянулась с запада. Арина и Лиля ждали меня в гостиной, обе взволнованные, обе в домашних платьях, с растрёпанными волосами — видимо, не спали, ждали, когда я вернусь.

По новостям передавали, что в Ейске были облавы на складах, но подробностей никто не знал, и это только усиливало тревогу. Арина ходила по комнате, заламывая руки, и то и дело поглядывала в окно, будто надеялась увидеть мою машину раньше, чем она подъедет к воротам. Лиля сидела в кресле, прижимая к груди подушку, и молчала, только её глаза, большие, тёмные, следили за каждым движением Арины.

— Что случилось? — спросила Арина, когда я вошёл.

— Всё в порядке, — ответил я, снимая куртку и вешая её на плечики в прихожей. — Решал дела.

— Какие дела? — она не отступала, и я видел, что просто так отделаться не удастся. — Мы звонили Бродиславу, он сказал, что вы в Ейске. Что там происходит?

— Не сейчас, — я посмотрел на неё, и она замолчала. Не потому, что испугалась. Потому что поняла: сейчас