Лекарь Фамильяров. Том 11 - Александр Лиманский

Этого названия в этом списке быть не могло.

Глава 4

«Ресурс-Био»

Частный научно-исследовательский центр «Ресурс-Био», сорок первая строка из сорока семи, шрифт как у всех, ничем не выделенная среди типографий и фондов.

Я смотрел на эти два слова. От этого названия по хребту прошёл холод сорокалетней выдержки.

«Ресурс-Био» я знал.

Через сорок лет эти два слова будут печатать на бумаге с водяными знаками. Один из самых серьёзных исследовательских подрядчиков Синдикатов, закрытое звено индустрии арен.

Контора, чьё имя ведущему фамтеху «Северной Звезды» попадалось в служебных документах с грифом, о которых контракт запрещал говорить даже дома. Что именно они делали для Арен, никто не знал. Знали, что дорого, закрыто и что результаты их работы выходили на песок Арен уже вживлёнными в чужие тела.

А сейчас, в этой ветке времени, «Ресурс-Био» была незаметная частная контора из городского реестра. О которой никто не знает.

Кроме меня.

— Михаил Алексеевич? — Денисов смотрел на меня.

Вслух я это объяснить не мог. Мне нужен был мотив здесь-и-сейчас, я потянул за первое, что просилось в руку.

— Название смутно знакомое, — сказал я. — Проверь связи. Дочерние структуры, учредительство. Особенно по нашей отрасли.

— Уже, — Денисов перевернул распечатку и постучал пальцем по своей пометке на полях. — Потому и показал вам именно эту строку. Смотрите, «Ресурс-Био» числится учредителем городской эфирной лаборатории. Той самой. Куда мы сдавали кровь крупной эфирной ящерицы.

Вот теперь можно было побледнеть.

— То есть контора, закупающая компоненты имплантов, — медленно проговорил я, — уже держала в руках его кровь.

— Держала. Забраковала тест, если помните, — Денисов снял очки. — Совпадение возможно. Лаборатория обслуживает полгорода, учредителей у таких контор бывает целый куст. Но я обязан был показать.

Петрович сидел неподвижно и молчал. Кажется он складывал в голове собственную арифметику и им не нравится итог.

— «Ресурс-Био», — произнёс он, — Кафедра.

— Какая кафедра?

— Так мы её звали, — Петрович отодвинулся от стола вместе со стулом. — В молодости я обслуживал приборы по договорам, ходил по учреждениям с отвёрткой. Была среди них одна контора, при ней «кафедра», закрытые помещения, пропускной режим строже, чем на оборонном. Я туда сорок лет назад с отвёрткой ходил. Задал там один вопрос. Одного хватило.

— Какой вопрос?

— Про крыс. Настраивал им регистрирующий блок, а за стеклом виварий, в нем крысы… неправильные. У двух на затылках свежие, аккуратные швы. Я мастеру ихнему и скажи, а что это у вас крысы штопаные? Наутро мой пропуск аннулировали. Договор закрыли, неустойку выплатили день в день. Я через это место больше никогда не проходил, — он кивнул на предметное стекло с крупинками импланта. — Я тебе говорил, док, такое я видел один раз в жизни. Вот там и видел. Крысы со швами на затылках, сорок лет назад, за стеклом «кафедры». А «кафедра» была при «Ресурс-Био», это я тебе с полной памятью говорю, у меня договоры по фирмам до сих пор в голове, профессиональное.

В лаборатории стало тихо. Три факта легли на стол рядом, и по отдельности каждый из них был косвенным, а рядом они смотрелись скверно. Контора закупает компоненты медицинского класса, которые ей не положены по профилю. Конторе принадлежит лаборатория, чуть не поднявшая тревогу по крови Вэллора. И сорок лет назад при этой конторе жили крысы со швами на затылках, а сегодня у нас в клинике сидит пчела, со швом там же.

— Почерк один, — сказал я.

— Похоже на то, — Денисов поднял ладонь. — Но говорю как бывший человек реестров, строка в реестре, не приговор. «Ресурс-Био» может быть прокладкой-закупщиком для третьих лиц. Может быть совпадением, в конце концов. Нужны справки.

— Только справки, — согласился я. — И ни шагом ближе. Кирилл, с тебя юридическая обвязка по открытым данным, учредители, связи, отчётность по годам. Пётр Петрович, с вас память, имена людей с кафедры, всех, кого вспомните. Кто из них может сидеть там до сих пор. Всё, что обсуждаем, остаётся в этих стенах.

— Понял, — сказал Денисов.

— Вспомню, — сказал Петрович.

А про себя я в это время доделывал четвёртый вывод, самый тяжёлый, которым делиться было не с кем.

В моей прошлой ветке эта контора доросла до вершины индустрии. То, что сегодня лежит рядами клеток в тёмных комнатах без окон, через сорок лет станет нормой, встроенной в самый прибыльный бизнес этого мира. Я видел итог этой дороги собственными глазами, я подшивал его в истории болезни.

И на всём белом свете об этом знал один человек. Тот, который сидел сейчас в воскресной лаборатории над распечаткой.

Петрович отодвинул лупу, снял с шеи очки на шнурке и посмотрел на меня.

— Так, док. Раз пошли такие дела, — сказал он, — показывай мне ту здоровую рептилию, которую я защитил. Хватит мне с ней вслепую работать.

Он смотрел на меня внимательно, не отводя взгляд. Я отвечал тем же.

Решение я взвешивал недолго, это само по себе говорило о многом.

Этот человек увидел на приборе драконью аномалию, за которую иные бегут докладывать разом в три инстанции. Догадался, что зверя прячут. И вместо доклада забраковал собственный тест. Доверие предъявляют делом.

— Идёмте, — сказал я. — Только сначала одна вводная, по дороге.

Шли мы через стационар, вводную я уложил быстро, звери в этой клинике разговаривают. Не все, но некоторые. Сова и хамелеон, теперь ещё свинка. Человеческой речью, в полном рассудке, и это тайна того же уровня, что и то, что он сейчас увидит.

Петрович выслушал, не сбившись с шага.

— После крыс со швами, — сказал он, — меня говорящей совой не испугать. Дальше.

— Дальше, сюда.

У дальней стены стационара, там, где для любого постороннего глаза стояла обычная кладовка, нёс пост Пуховик. Барс поднялся нам навстречу, посмотрел на Петровича, потом на меня.

Я кивнул. Пуховик шагнул в сторону, освобождая проход, и по короткой тёплой волне я понял, что новый человек только что был внесён в список своих.

«…пахнет железом и хорошим… пропускаю…»

За дверцей в тёплом воздухе, подняв голову нам навстречу, лежал дракон.

Вэллор рос всё то время, что жил за этой стеной. Чешуя в свете дежурной лампы отливала тёмной