Лекарь Фамильяров. Том 11 - Александр Лиманский

— Раз уж все тут, — сказала она. — Михаил Алексеевич, вторая стопка в шкафу. Лицензионный пакет по новому крылу. Он с достройки лежит недоделанный, два бланка, подпись инспектора и приложение по операционной. Я не тороплю, я напоминаю.

— Вернёмся к нему, как разберёмся с текущим, — сказал я.

Ксюша вздохнула и убрала папку на место.

В открытую дверь ординаторской спланировал Феликс, сделал круг и сел на спинку дивана по стойке смирно.

— Вечерний рапорт. За истекшие сутки происшествий нет, подходы чисты, посторонних не зафиксировано. Отдельным пунктом прошу занести в протокол, расширение круга посвящённых, произведённое в воскресенье, согласовано с комендатурой постфактум и возражений не имеет.

— А если бы имело? — поинтересовался Петрович, разглядывая говорящую сову со спокойствием.

— Комендатура умеет быть в оппозиции, — с достоинством ответил Феликс. — Но не в данном случае. Ваша центрифуга, это актив государственной важности.

— Сработаемся, — решил Петрович и посмотрел на часы. — Так. К слову об активах. У меня как раз доходит прогон по крови. Через час будет о чём говорить, док. Зайди в лабораторию, не пожалеешь.

* * *

В лабораторию я зашёл в одиннадцатом часу, и Денисов, которому давно было пора домой, зашёл следом, уходить, не узнав результата, в этой команде не умел уже никто.

Петрович снимал с прибора длинную ленту распечатки, делал он это с торжественностью, которой заслуживал момент, первый настоящий анализ крови Вэллора.

— Читаю по порядку, — Петрович разложил ленту на столе и повёл по ней пальцем. — Общий профиль, организм здоров. С запасом здоров, безо всяких «в пределах нормы», я такие профили видел только у молодняка с выставок. Рост идёт по кривой, без рывков. Ядро… — он постучал пальцем по всплеску на ленте, — Ядро очень мощное. Прибор на стандартной чувствительности зашкалил, я перекалибровался и прогнал заново. Мощное и стабильное.

— Пятна, — сказал я.

— Дошёл. По пятнам смотри сюда, маркеры воспаления есть, но лёгкие, поверхностные. Никакой системности и динамики угрозы. Похоже на локальное кожное раздражение, может, от лежанки, может, линька у них так идёт, я по драконам не спец, у меня их до воскресенья не было. Вердикт по анализу, наблюдать и мазать, чем главврач скажет. Не трогать, пройдут сами.

Я стоял над лентой и чувствовал, как с меня снимается груз, который я носил. Матовые пятна на брюхе зверя, которого нельзя показать ни одному специалисту в мире. Теперь у пятен был анализ, у анализа, вердикт, и он был из тех, за которые врачи благодарят судьбу, ничего страшного.

— Спасибо, Петрович.

— Работа, — пожал плечами Петрович. И не отпустил: — Погоди благодарить. Это была хорошая новость, и она не последняя. Раз уж прибор был прогрет и откалиброван, я до кучи прогнал по полному профилю вторую кровь. Свинкину. Ту, что при поступлении брали, для карты. Для порядка, зверь из лаборатории, мало ли чем его там кололи, а у нас теперь есть чем посмотреть.

Он взял со стола вторую распечатку, короче первой, и положил передо мной.

— И вот что я тебе скажу, док. С драконом твоим всё ясно. А вот со свинкой, нет. Такого я никогда не видел.

Глава 5

Распечатка была короткой, и оттого смотрелась только хуже.

— Читаю как есть, — Петрович повёл пальцем по ленте. — Общий профиль в норме, даже хорош, отъелась, обезвоживание закрыто, показатели встали на место. А вот здесь, — палец остановился на строке в самом низу, — прибор выдаёт вот это.

Я наклонился. В строке стояла служебная маркировка: «ЭАС-неизвестное, класс 7».

— Расшифруйте.

— Эфироактивное соединение вне базы, — Петрович произнёс это раздельно, по словам. — Прибор нашёл в крови вещество, взаимодействующее с эфирным контуром, полез в свою базу за названием и вернулся с прочерком. База у этой машины, между прочим, полная, туда зашит весь фармакологический справочник, пищевая химия и до кучи известная дрянь. Прочерк означает, что такого соединения никто не знает.

— Класс седьмой, это что?

— Класс активности. Седьмой из десяти. Вещество не фон, оно работает, с Ядром взаимодействует всерьёз, — Петрович посмотрел на меня. — Я уже долго у приборов, док. Такого я ни разу не видел. Прибор со мной, судя по прочерку, солидарен.

Я стоял над лентой и гонял память. Много лет стажа фамтеха. Фармакопеи будущего, которые я знал наизусть, потому что по ним жили мои пациенты. Закрытые протоколы «Северной Звезды», стимуляторы, о которых не писали в справочниках, вся легальная и подпольная аптека Арен. Я перебирал эти полки одну за другой и возвращался с тем же прочерком, что и прибор.

Впервые за очень долгое время я стоял над анализом и не знал, с чем столкнулся. Совсем. Про себя я зафиксировал: вот это по-настоящему тревожно. К чужому незнанию я привык, со своим не сталкивался давно.

— Худшее скажу я, — Денисов уже разложил на столе карту Нюши и водил пальцем по графам. — Я сверил с первой пробой. При поступлении этого в крови не было. Чисто. Соединение появилось здесь. В клинике. За эти дни.

Выводы напрашивались сами, один был хуже другого. Кто-то вводит ей что-то у нас под носом, в запертом стационаре, под охраной барса. Либо в ней запустился отложенный механизм, заложенный лабораторией, и тогда мы не знаем что это и что будет дальше.

— Идём смотреть пациента, — сказал я.

В стационаре горел дежурный свет. Нюша спала в боксе, зарывшись в плед, наружу торчали пятачок и одно ухо. Пуховик на посту у двери поднял голову, оценил нашу процессию и отпустил голову, признав своих.

Я развернул фонарик, прикрыв луч ладонью, повёл им по спящей пациентке. Дыхание ровное, поза расслабленная, ухо тёплое. Я сместил луч ниже, на бок.

И увидел пятна.

Матовые, размытые по краям, три штуки вдоль рёбер. На вид, те самые. Те, что я наблюдал на брюхе Вэллора, только на розовой шкуре они смотрелись ещё чужероднее.

Внутри у меня все перевернулось. Вторая невозможная вещь за один час, и обе на одной свинье. Неизвестное соединение в крови и пятна, которых у неё не было ещё утром, потому что утром я сам менял ей бинты и видел этот бок голым и чистым.

— Этого не может быть, — прошептал Денисов за моим