Костры СССР - Владимир Борисович Журавлев

заставила у друзей кровь в жилах заледенеть. А ей хоть бы хны. Она потом и в багажнике машины самого товарища Воскресенского каталась до его роскошной, очень непролетарской дачи, и в салоне мадам Брик в качестве девочки на побегушках отиралась. Много наслушалась в салоне о большевистских начальниках, еще более нагляделась, с тех пор и поселился в ее глазах злой огонек. Так что много ценных да тайных сведений доставили товарищу Артему, иногда таких, что закаленный большевик только хрипел да за наган хватался — это когда про своих непосредственных начальников кое-что узнавал.

Почти все свободное время занимали у ребят дела тайные, так и без них дел хватало, и одно опять же товарищ Артем притащил. Пришел как-то и заявил смущенно, что претензии ему высказали товарищи по партии насчет детской коммуны под руководством товарища Инессы. Мол, понятно, что экспериментальная, очень хорошо, что имени Коммунистического Интернационала — но почему такая маленькая? Пять детей всего. Это и не коммуна получается, а семья не из самых многочисленных. Мол, не устраивает ли таким хитрым образом товарищ Артем сладкую жизнь своей молодой да красивой помощнице? Мол, не началось ли буржуазное разложение у товарища Артема?

Колька, как про обвинения услышал, аж зубами скрипнул. Много чего они разузнали в своей тайной работе и про группу старых большевиков тоже. И что происхождением они почти все или бывшие дворяне, или интеллигентские чада, или детки купцов первой гильдии. Но даже если из рабочих-крестьян — проживали много лет по заграницам, горя российского народа не хлебнули. И что в советской, рабоче-крестьянской Москве — вот странно, да? — все как один имели домработниц, личных водителей, секретарей да адъютантов, отдыхали да лечились в спецсанаториях, проживали в роскошных дачах, отобранных у царских прислужников… Так им ли возмущаться⁈

Но ничего не сказал Колька. Димка — тот много чего сказал, но он такой, чем недоволен, так сразу вслух, а Колька молчалив. Только кивнул да согласился, что правы товарищи старые большевики, не дело это, когда коммуна из пяти послушных ребятишек состоит. И, не успела товарищ Инесса ресницами своими черными хлопнуть, появились в роскошной квартире еще полтора десятка чумазых созданий. И их всех требовалось отмыть, от вшей избавить да от кожных болячек, откормить, приучить к порядку и отучить от криков да толкотни — да за парты усадить. И кто этим всем занимался? Уж точно не товарищ Инесса. Товарищ Инесса только и смогла, что повариху для коммуны нанять, так и ту ребятам пришлось жестко отучать от воровства из детского довольствия. Но ничего, распределили ребята меж собой пополнение, зубы сжали и справились.

И, кроме всего этого, у них еще и учеба же была по гимназической программе. Мало ли что много знали благодаря своей необычной памяти? Много, да не все. Ненужное имеет обыкновение из памяти улетучиваться, вот и половина предметов у ребят совершенно в головах не задержалась, а им вообще-то экзамены скоро в ближней семилетке держать.

А кроме учебы, тренировки проводили — гимнастические и всякие другие, из особо секретных. Потому что знать — это одно, а чтоб сделать, мышцы требуются тренированные, глазомер безошибочный, дыхание мощное и гибкость навроде обезьяньей. И меткая стрельба в тех тренировках занимала ничтожное место. Как сказал Колька, если началась стрельба, значит, задание провалено.

Ну а кроме всего необъятного количества дел — решил Колька, что без детской коммунистической организации их коммуне не прожить. И друзья с ним согласились. У детей должна быть настоящая мечта, к которой стремятся изо всех сил, страдания по сытной да теплой жизни таковую заменить не способны. Что сытная жизнь? Она в коммуне имени Коммунистического Интернационала уже есть. Страна в целом недоедает, но товарищ Артем так хитро дело организовал да оформил — а вернее, и не сам товарищ Артем, а вовсе товарищ Инесса — что питаются дети в коммуне по спецнормам. И проживают в бывшем дворце, по паркету ходят. Тут без веры в светлое коммунистическое будущее быстро скатишься в буржуазное разложение. Потому босяков для коммуны они отбирали сами, и отбирали тщательно. Мечтателей отбирали, честных и справедливых отбирали, и чтоб живой ум в глазах каждого горел. И каждому сообщили на ушко — вступаешь в тайную большевистскую детскую организацию юных разведчиков. Название ей простое — КИМ. Коммунистический Интернационал Молодежи. Так что пришлось и устав организации писать, и программу специальных занятий — и делом юных помощников коммунизма загружать. Самое главное — дела. Без ежедневного личного труда светлое будущее не построить. Так что работали друзья без отдыху и выходных, а частенько и без сна, полтора года одним днем пролетели.

А через полтора года встали они перед товарищем Артемом в светлой зале в своей новой форме «Ротфронт», с юнгштурмовок скопированной, в полном непонимании, для чего их товарищ Артем собрал.

— Значит, так, братцы, — сказал чекист и сердито прочистил горло. — Вы славно поработали. Крепко помогли нашим товарищам, за что от них всех через меня огромная вам благодарность причитается. Но тут вот какое дело… на другую работу меня переводят. Банды мы в Москве в основном выбили, эту функцию от ВЧК передают уголовному розыску, а нашу службу расформировывают. Что касаемо меня… тяжелую промышленность надо восстанавливать, и восстанавливать срочно. Партия решила продать за рубеж часть Алмазного фонда, золотые украшения религиозного содержания и на вырученную валюту закупить в Германии станки. Позарез нужны станки, вот такие сейчас приоритеты! Ну а где алмазы да золото, там особый пригляд нужен. Так что еду я, братцы, по линии ВЧК-ОГПУ в Берлин. Важное дело поручила мне партия, ответственное. Только проверенным товарищам можно доверить операции с валютой, сами должны понимать. Ну и… товарищ Инесса тоже со мной. И сработались крепко с ней, и дело свое она очень хорошо знает. Поезд до Бреста вечером отходит, так что соберемся сейчас, посидим на дорожку, и в путь втроем. Верунька, понятное дело, тоже с нами, нельзя маленькой девочке без мамы, никак нельзя. Ну а вы, братцы…

Товарищ Артем вдруг замолчал, как будто застыдился чего.

— Хлеб в печи, вода в ключах, а голова на плечах, — тихо сказал Колька странные слова. — Мы понимаем, товарищ Артем.

— Понимаете, да не то! — сердито огрызнулся чекист. — Не бросаем мы вас! Вы же в коммуне? Так остается коммуна! Товарищ Софья будет ею руководить, проверенный и ответственный партийный товарищ! А учиться будете во второй трудовой школе, вас уже и в списки внесли! С ровесниками познакомитесь, друзей заведете! А коли такие активные,