Костры СССР - Владимир Борисович Журавлев

Шанина соответствуют… соответствовали университету. Зачем вам это? Или ищете повод, чтоб расстрелять, как профессора Шанина? Тогда сразу и дочку стреляйте, не выживет без меня.

— Ну что вы сразу в драку? — досадливо сказал чекист. — Советской власти крайне нужны грамотные люди! Крайне! Партия приняла решение принять помощь от специалистов царского времени. В одной же стране живем!

— Тогда вы не по адресу. Я не инженер. А переводчица с французского или немецкого вам вряд ли требуется.

— Переводчица? — оживился товарищ Артем. — Еще как требуется! Но лично мне прямо позарез нужен грамотный секретарь! Тону в бумагах, пальцы от письма судорогой сводит! Спасайте, товарищ…

— Инесса, — сказала женщина. — Инесса Доливо. Секретаршей в ЧК? Неожиданно. И как вы себе это представляете, с моей биографией?

Чекист крякнул. Пошарил в карманах курево и не нашел. Снова крякнул в затруднении.

— Мама, — подал от дверей голос Колька. — Вы — работница с Трикотажки, сейчас имени Коммунистического Интернационала. Так и пишите. Сейчас вы — рабочего происхождения.

— С фабрики? — оживился чекист. — Так это ж совсем другое дело! Прямо завтра и выходите на службу!

— Мне не в чем, — сказала женщина с трудом и отвернулась.

Товарищ Артем осторожно кашлянул.

— Решаемый вопрос, товарищ Инесса, очень даже решаемый. Я, собственно, для того и пришел. Партия приняла решение о борьбе с беспризорностью. Тут мне ваш сын подсказал, что вы готовы взять на воспитание несколько бродяжек, так под это дело ЧК вас и квартирой обеспечит, и карточками на первое время, и с одеждой и обувью посодействует, правда, только военного образца, извиняйте…

— Николай? — вопросительно развернулась женщина.

— Мои друзья, — спокойно сказал Колька. — Мы забот не добавим, вы же нас знаете, мама. Мы взрослые. И за Верунькой приглядим.

— Я даже не знаю, что сказать, — неуверенно пробормотала женщина. — Это так неожиданно… ЧК — и вдруг заботится о детях, специалистов решили допустить до службы…

— Просто скажите «да»! — улыбнулся товарищ Артем. — А остальное — моя забота! Ну не дело это — такая женщина, и в такой дыре!

И, к удивлению Кольки, его суровая, неприступная мама вдруг смутилась. И товарищ Артем почему-то смутился тоже.

А дальше товарищ Артем доказал, что не зря является командиром. События закрутились бешеным хороводом, направляемые властной рукой, и опомнились ребята через два дня уже в большой светлой квартире, умытые, причесанные, накормленные и прилично одетые.

— Ордер от ЧК на жилье! — положил товарищ Артем бумагу на дубовый стол с гнутыми ножками. — Если кто сунется с претензиями — смело палите такому из нагана в мерзкую буржуйскую рожу! Ето раз. И вот удостоверение сотрудницы ВЧК-ГПУ с правом ношения оружия — ето два…

На стол легла красная книжица, следом брякнула кобура с наганом и две пачки патронов. Инесса Доливо неуверенно взяла удостоверение, развернула… удивилась, что-то собралась сказать…

— Мама, вы же не забудете поблагодарить товарища Артема за большевистскую сознательность и доброе участие в нашей судьбе? — сказал Колька.

— Да, конечно, всегда будем рады видеть в нашем доме… — растерянно пробормотала женщина и требовательно уставилась на сына.

— О, вы от меня не отвяжетесь! — хохотнул товарищ Артем. — Я же за вашей коммуной буду приглядывать по линии ЧК! Так что вот вам паек на месяц — ето три! Кушайте на здоровье, поправляйтесь, стране Советов крайне требуется ваш острый ум!

— Кстати, ум, — сказала женщина, и голос ее резко понизился до прохладного. — Я немножко разобрала корреспонденцию — это натуральный хаос. Вы явно никогда не слышали о правилах работы с документами. А уж ваша грамотность вызывает оторопь! Про почерк даже не говорю, это стыд и позор!

— Так я же…

— Вы же! Сядете за парту вместе с детьми, и это не обсуждается! В понедельник, среду и пятницу с восьми до десяти!

Инесса Доливо сверкнула глазами и мстительно добавила:

— Если уж взялись управлять империей, надо соответствовать! Поэтому — будьте добры предоставить и пианино! Смягчу гнев, только если раздобудете фирму «Ротблюм»!

Голос женщины звучал очень строго, но веселый блеск в глазах почему-то голосу не очень соответствовал. Товарищ Артем этот блеск моментально уловил, просиял, быстренько завершил дела и убрался искать пианино нужной фирмы. А женщина нахмурилась и развернулась к детям:

— Николай, как это понимать? Я — Инесса Доливо! В нашей семье были ученые и военные, поэты и дипломаты! Кого точно не было, так это лжецов! Почему в удостоверении значится другая фамилия⁈

— Потому и значится, — хмуро сказал Колька. — Мама, вы как будто только что со студенческого бала. В стране новая власть, идет большая драка за места — вы со своей благородной фамилией подставите под удар и себя, и товарища Артема. Между прочим, дипломаты суть первейшие лжецы, вам ли не знать.

Женщина сверкнула глазами. Снова взяла в руки удостоверение.

— Инесса Волина. Какое плебейство…

— Зато похоже на партийную кличку.

— Я не партийная, Николай, — вздохнула женщина. — Мне любой большевик задаст вопрос, где я работала по партийной линии — что я скажу?

— Скажете, что из оперативной службы Коминтерна, — спокойно сообщил Колька. — Если и после этого пристанут с вопросами, товарищ Артем пообещал любопытному свинцовую пломбу в лоб. И он не шутил. Оперативная служба Коминтерна — секретное подразделение партии, о ней не принято расспрашивать.

— Так это товарища Артема придумка⁈ — мгновенно взъярилась женщина.

— Это Любки придумка, — вздохнул Колька. — Из нас она одна умеет документы подчищать. Она и автобиографию поправила. Вернее, начисто переписала вашим почерком, потому что лишнего вы там изложили, не нужны народной власти такие подробности. А товарищ Артем с нами согласился. В итоге. Он хоть и малограмотный, но умный.

Инесса Доливо, вдруг оказавшаяся Волиной, да еще и сотрудницей секретной службы Коминтерна, в задумчивости прошлась по зале. Остановилась перед ростовым зеркалом. Оттуда на нее пронзительно глянула худая стройная женщина в военной форме, с кожанкой на плечах.

— Как-то все это неожиданно и странно, — призналась женщина. — Еще наган этот. Я и стрелять не умею. И что делать, не представляю.

— Жить, мама, просто жить, — улыбнулся Колька. — Будете ходить на службу, Веруньку растить, учить нас по вечерам, а стрелять вас товарищ Артем научит. Он уже пообещал. Товарищ Артем — он для вас вообще все готов сделать.

— Николай… — опасно протянула женщина. — Ты на что это намекаешь⁈

— Я⁈ — поразился Колька.

Инесса Доливо вгляделась в его абсолютно честные глаза, вспомнила своего дедушку-дипломата и поняла, что с наследственным лжецом она не справится.

— Ну а вы чем будете заниматься?

— Мы-то? — задумался Колька. — А мы, мама, будем строить светлое будущее. Разожжем посильнее костер революции, чтоб никто погасить не смог!