Костры СССР - Владимир Борисович Журавлев

малая калиточка на воротах, и Любка торопливо замахала рукой. Проскользнули в ту калиточку чекисты и закрылись изнутри, как будто и не было никого. И там, внутри, наверняка зажигалками себе немножко подсветили да устроились в засаду среди бочек и всяких ящиков. Ну а ребята снаружи остались, присели в тени под забором. Их дело — сигнал подать да потом проследить, куда рванут грабители, если вдруг вырвется кто.

И потянулось ожидание. Хорошо, что недолго, не успели измаяться ребята. Нагло действовали грабители, не скрывались, но и особо на глаза все же не лезли, потому и подкатили три подводы рано утром, когда еще не открылись штабы да конторы, не потянулись на склад военные с предписаниями.

Захват бандитов произошел как-то буднично и быстро. Рявкнул товарищ Артем, что работает ЧеКа, грохнула пара выстрелов, улетел под подводу, словивши крепкого удара в скулу, продажный часовой, и на том все закончилось. Побежал один из чекистов за помощью, товарищ Артем с напарником принялись деловито вязать тела, вот только заметили мальчишки, как в переулке остановилась, а потом круто развернулась еще одна подвода. И лицо возницы разглядели, бледное и испуганное. Явно тоже из банды и вот-вот уйдет. А товарищ Артем со своим наганом в складе, делом занят.

Переглянулись ребята, и Димка решительно кивнул головой. Он самый быстрый, ему и бежать за подводой. Успели сговориться о месте встречи, и только пятки димкины сверкнули.

Время шло, и Колька хмурился все больше. Не вернулся Димка. Уже и бандитов увезли, и склад опечатали, новые часовые у ворот встали. Уже и товарищ Артем в своей ЧК отписался по операции и обратно наружу вышел. Уже и вернулись к нему на квартиру, где договорились с Димкой встретиться. А его все нет.

— Может, заигрался ваш Димка? — предположил товарищ Артем. — Может, проголодался да домой побежал?

— Мы не дети! — отрезал Колька. — И дома у него нет, и кормить его некому. Случилось что-то.

Тут и брякнул в стекло маленький камушек. Выскочили ребята наружу, а под окном Димка сидит. Бледный, губы разбиты в лепешку, и за бок держится.

— Плохо мне, Коленька, — прошептал Димка еле слышно. — Не выдюжу без твоих корешков. Зацепило меня революционное пламя, весь горю…

Сказал и завалился. Отвел Колька осторожно его руку, а на рубашке кровь. Словил Димка заточку, не уберегся.

Всех Колька отстранил и на самого товарища Артема так глянул, что тот присмирел и со своими кривыми руками к ране димкиной не полез. Положили Димку на топчан в комнате чекиста, Любка воду держала, Лева бинт подавал, обработали рану Димке, закрыли кровотечение. Лицо влажным полотенцем ему протерли, он и очнулся. Рассказал шепотом, что случилось. Проследил он за подводой, не подвел. И адрес запомнил, где подводу спрятали, и халупу отметил, куда возница убежал прятаться, а может, и докладывать кому. Там Димку и перехватили «портовые», потому что в порт подвода и уехала. Ну а «портовые» — звереныши малолетние. Димка дубинку из-за пазухи достал, думал отмахаться, малой кровью обойтись, но странно себя повели босяки. Насели, как будто приказал им кто ту халупу от чужих глаз беречь. Троих положил Димка своей дубинкой, да подрезали его. Лишь тогда испугались да убежали босяки, а Димку бросили помирать. На одной воле он обратно дошел.

— Это ты, брат, верно сказал, что для воров да шпаны светлое будущее строим, — озабоченно пробормотал товарищ Артем. — Срочно надо за беспризорников браться! А то, ишь, они на воров работают! Так на коллегии и доложу!

— Потом и доложите, а сейчас поважнее дела есть, — хмуро сказал Колька. — У Димки рана чистая, а все одно воспалиться может. В больницу его надо определить, да не в любую, а в хорошую, где и питание, и уход правильный. В чекистскую больницу.

— С чего ты решил, что у нас таковые имеются? — вскинулся чекист. — Мы власть народная, на тех же пайках, что и весь народ, живем, в тех же больничках дырки свои штопаем!

— Потому и решил, что всякая власть себе побольше норовит хапнуть, — неприятно улыбнулся Колька. — Есть у вас своя больничка. Могу и адрес сказать. Четвертая кремлевская называется. Вот туда Димку и надо. Ты уж постарайся, товарищ Артем, Димка кровь за советскую власть пролил, в особо важной операции ЧК участвовал.

— Все-то вы, босяки, знаете! — проворчал чекист. — В тую больницу и меня не сразу пустят…

Однако извозчика нанял, позвонил куда-то из своей ЧК, и увезли Димку. Как он неохотно пояснил, мнение старых большевиков кое-что да значит. И почудилось ребятам, что «старые большевики» — это не просто знакомые товарища Артема по партийной работе. «Старые большевики» — как название организации прозвучало. Посмотрел Колька остро на Любку, а та в ответ еле заметно кивнула, как будто подтвердила что-то, только им двоим известное.

А товарищ Артем, как вышел из своей ЧК, так и заявил решительно:

— Ну, пойдем, герои, теперь ваше будущее устраивать, чтоб оно светлым получилось! Где вы, говорите, проживаете? Понятно, что на улице, но где именно? Вот туда и ведите.

Переглянулись ребята. Посоветовали товарищу Артему заменить суровую кожаную куртку на простой пиджачок, да и пошли.

В барак к Кольке товарищ Артем осторожно зашел. Большой он, товарищ Артем, высокий да широкий, а барак того и гляди развалится, ежели чего не того плечом задеть.

Долго моргал товарищ Артем, привыкал к сумраку комнаты. Но привык, огляделся, оценил нищую обстановку и недовольно кашлянул. А потом встретился взглядом с колькиной мамой, и словно по голове его шарахнули. Постоял, как будто покачался даже и под ее гордым взглядом слегка в размере убавился.

— Вот, значит, так вы и пробавляетесь? — смущенно пробормотал чекист. — Это, конечно, не дело.

— Спасибо народной власти, — непримиримо сказала женщина.

Вспыхнул гневом чекист, хотел сказать что-то резкое и революционное, но тут Верка головенку из-под одеяла высунула, уставилась с любопытством на незнакомого дядьку.

— Ух ты, какая черноглазенькая! — умилился чекист и растаял.

Присел осторожно на шаткий топчан, руки протянул, и Верунька, вот чудо какое, охотно к нему на руки пошла. Никогда такого раньше не бывало. Правда, раньше если кто заглядывал, так всякие пьяные рожи, которые орали и вечно чего-то требовали.

Пошарил торопливо по карманам чекист и выудил замусоленный кусок сахара.

— Мозги прочищает, когда за документами глаза начинают слипаться! — смущенно пояснил чекист и сунул сладость девочке. — Собственно, об чем речь-то… об документах и речь. Ребята сказали, вы в грамоте разумеете?

— Физика, химия, математика, — настороженно сказала женщина. — Весь естественнонаучный цикл и ряд практических факультативов. Высшие курсы профессора