Проводник проклятых - Ольга Дубровская

— Идти вроде недалеко, — задумчиво проговорил Константин, сверяясь с маршрутом, который он запомнил наизусть, — давай, если быстро управимся, обратно через Кремль вернёмся?

— Да не вопрос, — несмотря на возрастающее по мере приближения к конечной точке маршрута волнение, Иррата нашёл в себе силы усмехнуться и немного поддеть спутника, — так хочется прикоснуться к истории?

— Есть немного, — улыбнулся гвардеец и добавил слегка извиняющимся тоном, — на самом деле я не так уж и хорошо знаком с историей этого города, но готов поспорить, что нынешний Кремль относится далеко не к первым годам упоминания о городе. В те годы строили из дерева...

— А с чего вообще такой интерес к древности? — спросил Алекс.

— Понимаешь… В таких местах особенно чувствуешь, скажем так, весь пласт истории, — пояснил Константин, тщательно подбирая слова.

Он говорил с таким трепетом, что Ермолову даже отчасти передался его азарт и потянуло на философствования.

— А вот если задуматься, — начал он, — история идёт, эпохи сменяют друг друга, и каждая новая эпоха отрицает ценности предыдущей, потому что есть закон инверсии.

Константин, в свою очередь, изучающе посмотрел на Иррата.

— Так, мы об этом вчера как раз говорили, но к чему ты клонишь, не пойму?

— К тому, что если смотреть ретроспективно по срезу истории, то, получается, что полярные ценности меняются местами, но через эпоху снова случается инверсия, и к ним опять возникает интерес. Взять хотя бы античность, средние века и эпоху Возрождения. Средневековье отрицало идеалы античности, но пришло новое время, и возник Ренессанс как раз как возрождение ценностей античного мира. То есть, всё вновь возвращается к тому, от чего ушло? Получается, человек на протяжении всей своей истории глобально-то и не меняется? Его только штормит из стороны в сторону…

Нагварден снова оценивающе взглянул на собеседника — на этот раз с долей удивления, явно не ожидая от него подобных рассуждений.

Заметив его взгляд, Алекс развёл руками.

— Что?

Константин пожал плечами.

— Ничего, — хмыкнул он. — Ты правильно размышляешь, но понимаешь, модель мироздания несколько сложнее, и инверсия — лишь один из законов. А есть и другие. Главный из них — принцип детерминизма, причинности. Всё в нашем мире является следствием многих факторов, грубо говоря. Вот, например, твоя жизненная история. Каждый момент, каждое решение, каждый твой шаг, каждый твой выбор, — всё это сделало тебя таким, какой ты есть. Привело тебя в эту точку, где ты находишься сейчас…

Алекс почесал затылок, пытаясь охватить глобальный смысл изречения гвардейца.

— Ты хочешь сказать, что текущее положение, например, страны или даже всего мира — это следствие череды событий, шагов и выборов, только уже в других масштабах?

Константин закивал, довольный догадливостью собеседника.

— Смотри. История, например, этого города, состоит из историй людей, которые жили здесь, делали свои шаги и свои выборы. Получается, что каждый человек является творцом истории — своей личной и того места, где он живёт. Но при этом, все люди вовлечены в более глобальные процессы на уровне общества и всего мира, и здесь уже отдельная история человека — это капля в море. Грубо говоря, обычный человек не сможет повлиять на судьбу мира, потому что его энергия слишком мала для этого…

— Ну, тут можно поспорить, — возразил Алекс, — а как же — выдающиеся учёные, политики, какие-то исторические личности?

Нагварден, казалось, ждал этого вопроса. Он хитро прищурился.

— А вот здесь и кроется главная загадка! — проговорил он, подняв вверх указательный палец, словно школьный учитель, объясняющий урок. — Что именно привело этих личностей к такому влиянию на судьбу мира? В соответствии с принципом детерминизма, этому предшествовал… скажем, ряд ключевых событий и — соответствующих личных выборов человека. Другими словами, если бы на определённом этапе выборы были сделаны другие, то человек прошёл бы совсем иной путь… Некоторые из Сиринити специализируются на подобного рода исследованиях, кстати. Я даже читал несколько их научных работ. Надо сказать, очень интересный анализ…

Ермолов неопределённо качнул головой и поёжился от порыва леденящего ветра. Они свернули налево от дороги, ведущей к мосту Александра Невского и пошли дальше молча, размышляя каждый о своём.

Наконец впереди показались очертания нужного здания, и чем ближе спутники подходили к парадному входу и ярко-оранжевой табличке с наименованием заведения, тем сильнее у них вытягивались лица.

— «Новгородский академический театр драмы имени Достоевского», — прочитал надпись на табличке гвардеец, после чего отошёл от входа, чтобы ещё раз окинуть взглядом целиком всю замысловатую конструкцию здания.

— Интересно, Лорин специально издевается надо мной, отправляя в места, связанные с культурой? — бросил себе под нос Алекс, обходя здание по кругу. — Что будет в следующий раз, библиотека?

— Хотелось бы надеяться, что следующего раза не будет, — ответил Константин, следуя за ним. — А вообще, я бы на твоём месте радовался — в таких заведениях минимум охраны, залезть проще простого.

— Слушай, а ты не разбираешься в архитектуре? — спросил Ермолов, рассматривая здание. — Что это за стиль?

— Да фиг его знает, — признался Нагварден, пожимая плечами, — но… выглядит креативно.

Сооружение действительно впечатляло. И нельзя было однозначно ответить, какие эмоции оно вызывало — преклонение перед талантом мастера или недоумение. Театр выглядел как огромный бетонный саркофаг с большим количеством окон и непонятных бойниц, с колоннами, кольцами, лестницами и одиноко-стоящими завитушками по обе стороны от постройки. Словно какой-то гигантский ребёнок играл с конструктором и оставил на полу в детской хаотично разбросанные детали.

— А ещё говорят, в советские времена строили по однотипным чертежам, — с некоторой долей восхищения пробормотал Константин. — Нет, ты посмотри, ты даже небольшой амфитеатр есть, с ума сойти!

— Ага. И странная лесенка из бетонных цилиндров, — усмехнулся Иррата. — Даже не знаю, был ли архитектор гением или напрочь больным.

— Неужели не нравится?

— Двояко, — пожал плечами Алекс. — Очень необычно, очень странно, в чём-то даже интересно, но, в общем и целом, как и с современным искусством — чёрт его разберёт, что автор хотел этим сказать.

— Глубоко, — задумчиво пробормотал гвардеец.

— Это ты насчёт моего замечания или насчет тайного смысла сей архитектурной композиции? — уточнил Алекс.

— Нет, — помотал головой Константин. — То, зачем мы сюда пришли. Оно глубоко под зданием.

— Ты что-то чувствуешь? — удивился Ермолов, безуспешно стараясь тоже ощутить что-либо.

— Да. Под землёй что-то спрятано — оттуда разит силой. Но и в то же время — какой-то смутный, я бы даже сказал, приглушенный отголосок. Странно. Никогда ничего подобного не встречал.

— Что странного-то?

— Обычно любая магическая вещь имеет свой отпечаток или отголосок. Если её создал