КОМСОМОЛ-5 - Ольга Войлошникова

Через некоторое время мне попался раздваивающийся указатель. Правая (основная) ветка, уходящая резко на запад и даже севернее, меня мало заинтересовала, а вот на южном направлении было написано: «Густопече — 7 км, специальная база „Страхотин“ — 16 км». Ух ты! А от Страхотина я дорогу отлично помню, мне и карта никакая не нужна!

В полном воодушевлении я свернул на юг, но на выезде из этого самого Гуспопеча увидел следующую вывеску: «Специальная база „Страхотин“ — 8 км. Движение по спец-пропускам!»

Спец-пропуска у меня не было, да и повторная ревизия Страхотина в сегодняшние планы не входила. Поэтому я свернул правее и по территории с обычным режимом контроля объехал «Воду над новыми млынами». До Клостервальда осталось километров сорок.

СКОЛЬКО НОВОГО!

Лес Клостервальд, запруда рядом с мельницей

25 января 1948 года, вскоре после полудня

Баронесса Енрикетта Марти

Она собрала по лесу столько смертной маны, сколько смог вместить её накопитель. И осталось ещё восхитительно много — про запас! Потом помогла найти последнего раненого казака — по эманациям боли. И даже вызвалась его транспортировать методом телепортации — сейчас для баронессы всё было упоительно легко!

В ворота мельницы, а затем и в большие распахнутые ворота крытого двора она вплыла почти с триумфом, неся за собой по воздуху раненого, пребывающего в беспамятстве. Навстречу ей, совершенно обескуражив, кинулся отец Бенедикт:

— Госпожа Енрикетта! Почему же вы не оказали раненому целительную помощь⁈

Баронесса аккуратно опустила казака на подготовленное ложе (кажется, из сена, накрытого простынёй) и обернулась к священнику:

— Падре, вы с ума сошли⁈ Я⁈ Я же некромант!

— Только не говорите мне, что вы не способны исцеляться самостоятельно.

— Я этого и не говорю! — всплеснула ручками Енрикетта. — Я могу исцелить себя, могу исцелить, к примеру, вашего Аркадия, если у него будет в том нужда — но и всё! Насколько я знаю, больше некромантов в вашем отряде нет, а значит, и исцеления я никому не смогу предложить. У некромантов другие принципы циркуляции маны, да и вообще мана другая! Я, кстати, вовсе не уверена, что смогу даже сеньора Коршунова лечить — он ведь ещё и медведь, а жизненная сила оборотней вступает в прямой конфликт с некро-эманациями. Возможно стремительное омертвение тканей! Вы вообще знаете, что мы с вами, падре, оперируем разными типами энергий, и они не взаимозаменяемы?

— Вы говорите с профессором! — возмущённо фыркнул отец Бенедикт. — Впрочем, пустое! Я, конечно, знаком с общей теорией магии. И я же вам скажу, что она не вполне верна! Опыт Аркадия Ильича это доказывает!

Последняя фраза ошарашила баронессу буквально до глубины души:

— Как?.. — только и произнесла она.

— Вот так! — победительно поднял палец отец Бенедикт и быстро принялся пояснять: — Ваши предположения относительно двойственности природы Аркадия Алексеевича верны. Однако, находясь в критическом состоянии, он исцелил себя, что привело к неким критическим последствиям, с которыми мы смогли разобраться с помощью фройляйн Хотару…

— Это молодая лиса, верно? — также быстро переспросила Енрикетта.

— Именно так. И она сообщила нам о природе произведённого герром Аркадием заклинания. Он совершил его, можно сказать, интуитивно, и последствия сложные, но! К чему я, собственно, веду, госпожа баронесса. Я прошу вас — давайте попробуем? Мы исчерпали все артефакты-накопители, а, как вы сами можете наблюдать, состояние многих раненых ещё весьма плачевно, хоть я и постарался стабилизировать всех, кого только можно. Этого молодого человека, которого вы нашли, нечем даже перевести из тяжёлого состояния в чуть менее критическое…

— Ох-хо-хо… — озадаченно вздохнула Енрикетта. — Я не ожидала… А что, если… — она потёрла лоб, — что если у меня не получится также, как у сеньора Аркадия? Ведь в таком случае раненый… — она развела руками, — он просто скоропостижно умрёт?

— Нам надо проверить! — рубанул воздух отец Бенедикт. — Нужен доброволец! И, слава Богу, он у нас есть! — С этими словами он полоснул себя по ладони ножом.

Не ожидавшая столь решительного поворота баронесса аж подпрыгнула.

— Фройляйн Енрикетта, прошу вас, — церемонно протянул ей наполняющуюся кровью ладонь священник.

— Уф! — вздохнула и несколько раз выразительно моргнула баронесса. — Что ж. Хорошо. Давайте попробуем. В крайнем случае, у нас же есть бинт, да?

— Конечно, смелее! — подбодрил её отец Бенедикт. — Я не ожидал от вас такой нерешительности.

— Ну, знаете, — проворчала Енрикетта, оглядываясь и усаживаясь на табурет, — речь всё-таки идёт не о врагах, а о союзниках. Тут следует беречь людей. Садитесь рядом, падре. Я буду действовать медленно и аккуратно. Вы же можете контролировать построение магического конструкта?

— Конечно. Всё-таки двадцать лет преподавания…

— Отлично. Итак, я начинаю.

Через несколько секунд отец Бенедикт спросил:

— Простите, госпожа баронесса, а что вы делаете?

Она замерла и посмотрела на него:

— Строю исцеляющий конструкт. А что не так?

— Кхм-кхм… Дело в том, что целительное заклинание для не-некромантов выглядит несколько иначе.

— Но я же… А-а-а! — до баронессы дошёл смысл и она быстро развеяла предыдущие построения. — Вы хотите сказать, что сеньор Аркадий построил заклинание по известному и привычному ему принципу, а наполнил энергией иного типа?

— Именно. Он почему-то называет её сиренью.

— Да? Любопытно. Хотя я бы сказала, что оттенок скорее лиловый. Впрочем, это может быть нюансами восприятия. Так-так… В этом есть смысл! Однако в таком случае вам придётся научить меня исцеляющим заклинаниям, падре. Потому что, как вы понимаете, они не были включены в программу моей школы.

— Хорошо! — с готовностью кивнул отец Бенедикт. — Для вас, я думаю, не будет ничего особо сложного.

Через пять минут под контролем священника баронесса выстроила своё первое в жизни заклинание обычного исцеления и наполнила его сиренью (решив про себя, что будет уж пользоваться принятыми в этом лесу терминами).

— Отлично! Просто отлично! — отец Бенедикт несколько раз сжал и разжал ладонь. — Я даже могу ей пользоваться, хоть и с некоторым… как бы лёгким онемением. Это, видите ли, не вполне природная живая ткань, вот в чём дело. С помощью этого способа мы получаем в некотором роде протез повреждённого места. Сейчас я могу сказать, что испытываю некоторый дискомфорт, зато нет никакой боли и рука функционирует почти нормально. Я могу удерживать предметы, — профессор взял нож и покрутил его. — Отличный результат!

—