Фантастика 2026-171 - Игорь Валерьевич Минаков

И Берия, мой покровитель, либо ничего не знал, либо… пожертвовал мною в более крупной игре. Майор сделал шаг вперед, и в его глазах мелькнуло нечто, похожее на ярость профессионала, которого обвели вокруг пальца и использовали в грязном деле.

— Я требую немедленную связь с Москвой!

Старший майор ГБ лишь усмехнулся.

— Связь будет. Позже. А пока — не мешайте.

Он кивнул капитану. Тот и еще двое крепких оперативников двинулись ко мне. Я отступил к стене, инстинктивно оценивая расстояние. ТТ они у меня не отобрали пока, но… Сопротивление могло повлечь расстрел на месте.

Арест это та же смерть, но после пыток и позорного суда. Выбора не было. И в этот момент снаружи, со стороны дороги, раздался рев моторов, похоже — авиационных. Затем, когда они смолкли, раздались резкие окрики на улице, звук автоматной очередь, звон разбитого стекла.

Дверь в кабинет с треском распахнулась. На пороге появился человек в кожаном реглане и танкистском шлеме. За его спиной показались рослые фигуры красноармейцев в форме войск НКВД.

Человек снял шлем, и я узнал его. Это был Грибник, которого, вроде, должны были отправить в отдаленный гарнизон на укрепление местных кадров, но он был здесь. Его спокойный взгляд скользнул по мне, по лицу разъяренного Суслова, остановился на остолбеневшем старшем майоре.

— Все, товарищи, — сказал Грибник тихо, но отчетливо. — Прием окончен. Товарищ комкор Жуков и майор госбезопасности Суслов могут быть свободны, а ваши полномочия здесь — исчерпаны. На основании постановления Особого совещания при НКВД СССР, подписанного товарищем Берией, вы оба, — он кивнул на старшего майора и капитана, — арестованы за превышение служебных полномочий, фальсификацию доказательств и попытку государственного переворота.

В комнате повисла тишина, которую нарушил только облегченный выдох Суслова. Старший майор побледнел, потянулся было к кобуре, но тут же замер. Потому что стволы ППД в руках людей Грибника были уже наведены на него и его сотрудников.

Признаться, я не верил в ту минуту ни собственным глазам, ни ушам. Слишком уж театральным было появление Грибника.

— Георгий Константинович, вы спокойно можете возвращаться в Киев, — сказал он. — А мы здесь разберемся с этим… недоразумением… Бойцы, этих двоих перевести на первый этаж. Остальных обезоружить и изъять документы.

Старших по званию тоже обезоружили и увели. Я мельком увидел, как Грибник, уже не улыбаясь, что-то тихо и быстро проговорил Суслову. Майор выслушал, кивнул. Потом они вдвоем вышли из бывшего директорского кабинета.

Мне стало ясно, что старшему майору и капитану вполне может предстоять не допрос, а «тихая ликвидация» с последующим оформлением как «погибших при задержании особо опасных преступников». В зависимости от полученных Грибником инструкций.

Понятно, что старший майор и капитан государственной безопасности, не смотря на свои немалые в структуре НКВД чины, вовсе не главные фигуры в этой партии. Они — пешки.

А настоящий противник, тот, кто санкционировал эту дерзкую попытку убрать меня руками конкурентов Берии, все еще оставался в тени. Вот только где? В Москве? А может — в Берлине? Как бы там ни было, его очередная атака провалилась.

Хочешь не хочешь, а придется готовиться к следующей, помня, что и противник будет это делать. Пока я, под охраной людей Грибника, садился в машину, которая должна была увезти меня прочь от руин завода, один вопрос гвоздем засел в моем мозгу.

Неужели кто-то в верхах настолько плотно связан с вражескими спецслужбами и так напуган моим назначением в Киев и моими планами, что решился на столь отчаянный и рискованный шаг — физически устранить меня, невзирая на последствия?

Охрана передвигалась на аэросанях с пулеметами на турелях. Именно рев авиационных моторов я услышал, когда стоял под прицелом стволов капитана ГБ и его подручных. А вот мои охранники из отряда Грибника оказались не просто военнослужащими внутренних войск НКВД.

Как выяснилось позже, это были бойцы Отдельной мотострелковой бригады особого назначения НКВД, подчиняющейся лично Берии. И работа их была сделана чисто и быстро.

Машина, в сопровождении аэросаней, рванула с места, взметнув снежную пыль, по проселку, петляя между сонными хуторами. Я спросил командира, сидевшего рядом:

— Куда мы направляемся?

— На запасной командный пункт округа, товарищ комкор. По приказу. Там безопасно и есть связь.

Безопасно. Слово, которое в этот день звучало как насмешка. Через три часа я был в подвальном помещении с толстыми стенами, где уже гудели аппараты связи. Грибник появился ближе к ночи.

— Как вы здесь очутились? — спросил я. — Я имею в виду, на Украине.

— Был направлен товарищем Берией, который выделил для этого свою Особую мотострелковую… Сидели в засаде двое суток, — коротко пояснил он, снимая шлем. — Знали, что попробуют вас взять по дороге из района учений. Не знали только, кто и как.

Он сел напротив, достал папиросы, предложил. Я взял, спросил:

— А Суслов?

— Чист. И в ярости. Его действительно использовали втемную. Его бывший начальник в Киевском УНКВД, некто Баранов, оказался «двойным агентом». Формально — наш, на деле вел свою игру, вероятно. Он ежовский выдвиженец. Старший майор из Житомира — его человек. Они хотели вас убрать, а вину свалить на Суслова и, через него, на Берию. Мол, его доверенный майор спровоцировал героя-комкора на измену, а когда тот отказался, попытался его убить. Красиво, грязно и наверняка бы сработало… год назад.

Я затянулся, пытаясь осмыслить. Не Маленков, не высокопоставленные военные. Провинциальные чекисты, наследники ежовщины, решившие сыграть в большую политику? Звучало неправдоподобно.

— Самодеятельность? Без крыши в Москве? Не верю.

— И я не верю, — сухо согласился Грибник. — Баранов это только пешка. Кто-то сверху дал им добро, гарантию безнаказанности и, возможно, доступ к информации. Старший майор брякнул что-то про «операцию 'Верфь». Такое название я впервые слышу. Это явно уровень не областного УНКВД.

— Кто же все это устроил? — спросил я прямо.

Грибник долго смотрел на тлеющую папиросу.

— Есть версия. Но она… страшноватая. И пока нет доказательств, только логика… Вы стали слишком опасны. Не только, как военачальник, но и как символ. Вы победили японцев и финнов, вас назначили в ключевой округ. Вы это живое доказательство того, что армию можно реформировать и она будет побеждать. Для кого-то в верхах это смертельная угроза. Потому что если ваши методы начнут работать, то