Круговорот и тени - Джин Родман Вулф

Ремора, откинувшись на спинку скамьи, сложил руки домиком так, что его пальцы, образовав островерхую крышу, коснулись подбородка.

– Сын мой, минуту назад ты… э-э… заметил, что нападавшие… мм… покусившиеся на нас существа… мм… не чужды… э-э… нравственности. Добродетели. И я сдержался. Смолчал, а?

– Твоё Высокомудрие…

Взмах костлявой ладони заставил его замолчать.

– Вначале дослушай. Э-э… утверждение, мм? Будто мы… э-э… нисколько не лучше… э-э… их. Сие… э-э… не стану спорить. Возможно. Возможно.

– Др-рянь твар-ри! Сквер-рные! – с непоколебимой убеждённостью объявил Орев.

– Гораздо сквернее птиц, – скорбно вздохнув, согласился его хозяин, – но и мы таковы же. Я думал, возможно… а впрочем, вздор это всё. Пустяки.

– Возможно, – повторил Ремора. – Согласен… э-э… возможно. Я сам… э-э…

– Поверь, Твоё Высокомудрие, ничего личного я в виду не имел.

– Мм… да. Но сам-то я, а? Сознаю, на каждом шагу сознаю, сколь несовершенен. Ну а, допустим… мм… Кречет, э? Дурной человек? С этим ты, сын мой… мм… согласен?

Гость только пожал плечами.

– Теперь-то, когда его нет в живых, с этим согласны многие.

– Был ли покойный Кречет столь же… э-э… неправеден, как ингум? Как этот… хмм… Джугану, с коим ты некогда… э?

– Полагаю, да.

– И я также. А… э-э… старина Кетцаль. Помнишь его, патера?

– Разумеется, помню.

– А знал ли… Лемур, э? Множество… мм… разногласий. И у меня… э-э… также. С Кречетом. Я его… э-э… понимал. Похвальба, а? Да, похвальба. Нечасто, нечасто, э? Однако воистину. Беседовал… э-э… с ним. Ужинал. Исповедовал его, а? Сквернейший субъект. В полном… э-э… соответствии с твоей мыслью. Но слушай же. Послушай меня, патера.

– Слушаю, Твоё Высокомудрие.

– Кто, как не Кречет… мм… отправил тебя, а? Один из… мм… нас… э-э… пятерых. Сквернейший. Возможно, сквернейший из… э-э… из нас. Но даже он не стал бы… мм? Не стал бы в чём-либо винить… э-э… погибшего. Как ты и сообщил мне. Погибшего… э-э… стараясь исполнить… понимаешь, к чему я, патера? – Ремора истово, энергично замотал головой. – Не настолько дурной человек, э? Не настолько скверный, как ты, патера?

Оба надолго умолкли.

– Ну, что же? По-прежнему ли ты вправду… мм?

– Хочу покончить со всем этим? – Гость Пролокутора вновь испустил тяжкий вздох. – Да. Пожалуй, да, вправду. С Крапивой останутся Копыто и Шкура с Вадсиг. Всё с нею будет в порядке.

– Умир-рать – нет!

Ремора заулыбался.

– Крапива? Кто это, патера?

– Моя жена. Уверен, ты с ней знаком.

– Э-э… о горе мне, а? Похвалялся… ну, а теперь намерен… э-э… вторгнуться в… Ты с нею… а? А она? Муж. Продолжительная отлучка, э? Следовало бы ожидать… хмм… жаркого любострастия.

– Нет, Твоё Высокомудрие. Ей ничего подобного не хотелось, и мне тоже, но если б и захотелось, в этом, определённо, не было бы никакого греха.

– С суждениями я… мм… повременю, а? С исповедью – также.

– Уверен, Твоё Высокомудрие не столь жестокосерден.

– Не столь? Я с этим… мм… не соглашусь. Ты ведь по-прежнему… мм? Готов отвергнуть дар, а? Дар жизни, патера. Взгляни мне в глаза, э? Взгляни мне в глаза и скажи, что более не желаешь… э-э… избавления. Способен ли ты на это?

Однако гость ни на миг не оторвал глаз от земли.

– Нет, Твоё Высокомудрие. Если б я привёз с собой Свина… если бы я хоть каким-то образом мог…

– Воздержаться. Стерпеть. Ради детей, а? Что, если ради, так сказать, мелюзги?

Ответа не последовало.

– Мм… церемония? Обряд бракосочетания, э? Помнишь его?

– Помню, Твоё Высокомудрие.

– Хорошо ли? Э-э… отчётливо?

– Во всех подробностях, Твоё Высокомудрие.

– Моё… мм… назидание. Урезанное, э? Да… э-э… сокращённое, в то время как священный огонь… э? Но прежде… мм… гадание. Ты ведь… э-э… внимал ему должным образом, а?

– Надеюсь, да, Твоё Высокомудрие.

– Я… мм… подошёл к амбиону, а? Взял Писание?

– Да.

– Ну, а… мм… засим? Что дальше, патера? Будь добр, пролей свет.

– Ты отыскал тот стих касательно брака…

– Нет! Нет… э-э… ошибаешься. Путаешь. Перед тем?..

– Минутку… – Указательный палец гостя, будто бы сам собой, начал вычерчивать кружки на правой щеке. – А-а, вспомнил! Открыл ты Писание – видимо, наугад, прочёл стих и словно бы отверг его, а затем обратился к стиху о браке.

– Огласил ли я первый стих… э-э… во всеуслышание, патера?

– То есть прочёл ли его вслух? Нет, прочёл ты его про себя, безмолвно, а после открыл книгу в другом месте.

– Составил ли ты… мм… некую гипотезу, в силу каких причин я… мм?

– Всего-навсего самую очевидную, Твоё Высокомудрие, – охваченный необъяснимым леденящим ужасом, ответил гость. – Подумал, что первый стих не подходит для свадьбы.

Ремора встряхнул головой, откидывая со лба пряди жидких волос.

– Нет, к случаю он вполне… мм… подходил, патера. Твоё же собственное выражение, а? Подходил… э-э… весьма и весьма. Как нельзя лучше. Бесспорно, но я… мм… отверг, э? Тем не менее. Ошибка. Э-э… гордыня. Знаю всё лучше богов, э? Казалось бы, в мои… мм… лета следует быть мудрее, – забормотал он и поднялся на ноги. – Не оскорбит ли тебя… э-э… кратковременная отлучка? Я вскоре вернусь, а ты… э-э… надеюсь, одиночество не помешает тебе наслаждаться… мм… приятной погодой?

– Разумеется, Твоё Высокомудрие. Разумеется, я тебя подожду.

– Манифик. Э-э… колоссаль! Надолго я не задержусь.

– Шёлк… Хор-роший! – крикнул ему на прощание Орев.

Провожая Ремору взглядом, он слегка успокоился, руки его замерли на коленях. Прошла минута, другая. Запевший в ветвях облюбованного Оревом дерева крапивник издал пару трелей и, не прекращая пения, полетел прочь.

– Бедный Шёлк! – с искренним состраданием заметил Орев. – Бедняжка, бедняжка! Бедный Шёлк.

Гость Пролокутора, встав со скамьи, принялся мерить крохотный садик шагами – налево, к причалам и морю, направо, к горам и фермам, и снова налево.

– Я – пленник в темнице, – сообщил он Ореву, – а тот рослый человек в чёрном вскоре вернётся с моим смертным приговором, и я, зная об этом, не вижу пути к спасению. Будь добр, передай Крапиве, что я люблю её. Сделаешь? Передашь?

– Птичка – сказать!

– Благодарю тебя.

Вновь сев, он спрятал лицо в ладонях.

– И Жилу я тоже любил. И Копыто, и Шкуру, и Крайта. И Джали, и Взморник. Правда, любить кого-либо из них мне, Орев, вовсе не следовало: они ведь почти так же себялюбивы, как и я, но вот поди ж ты… я их любил и спросил ту, Старшую Сциллу в Круговороте Красного Солнца, как отыскать Взморник вновь.

Орев пронзительно свистнул.

– Старшая Сцилла объяснила мне, как разыскать её здешнюю сестру. В