"Фантастика 2026-193". Компиляция. Книги 1-31 - Андрей Анатольевич Федин

В прошлый раз дневники закрыли мне дорогу обратно в Америку. Сегодня они открыли гораздо менее приятную вещь. Я занимался тем же делом, на котором прежний владелец этого тела уже однажды терял деньги. И завтра ко мне должен был прийти новый заказчик. Я закрыл тетрадь. Свеча догорела почти до половины. На стол натекла тонкая полоска воска. Я снял нагар с фитиля, собрал листы и вложил запись с датами под обложку дневника. Каталог оставил рядом. Утром он снова понадобится в типографии. Теперь я хотя бы знал, почему Алексей привёз его из Америки.

Утром я собрал работников возле длинного стола. Климов отложил верстатку. Рогов вытер руки ветошью. Егор остановился с ящиком литер, который собирался поставить на место.

— Сегодня после обеда придёт заказчик, — сообщил я.

Егор сразу улыбнулся.

Климов спросил:

— Что за работа?

— Визитные карточки. Если господин Сабуров вчера передал всё правильно.

Рогов посмотрел на пресс.

— Печатать сегодня?

— Сегодня принимаем заказ. А ещё создаём впечатление, что свободных рук у нас нет.

Климов поднял глаза.

— Заказов у нас нет.

— Заказчик этого знать не обязан.

В мастерской стало тихо.

— Врать не будем. Если спросит — отвечаю я. Но когда он войдёт, мне хотелось бы увидеть мастерскую, а не троих людей, которые весь день ждали одного штаб-ротмистра.

Егор поставил ящик на стол.

— Что делать?

— То, что и так требует рук. Кассы проверить. Старый набор разобрать. Бумагу пересмотреть. В контору заходить только по делу.

Рогов кивнул на пресс.

— Пустой гонять не стану.

— И не надо.

— Тогда осмотрю нажим. Вчера справа ход тяжелее был.

Климов повернулся к Егору.

— После касс возьмёшь старые формы. По одной. Не перемешивать.

— Я помню.

— Поэтому и говорю.

Я посмотрел на них.

— Главное — когда откроется дверь, никто не бросает работу и не глазеет на заказчика.

Егор опустил глаза.

Климов взял верстатку.

— Значит, работаем.

— Только чуть заметнее.

Климов посмотрел на меня и вернулся к кассе.

До полудня мастерская действительно была занята. Заказов от этого больше не стало, но разобранный после приглашений набор требовал своих мест, старые формы — проверки, бумага — сортировки. Рогов снял боковую крышку пресса и добрался до механизма с маслёнкой. Егор дважды попытался ускорить работу и оба раза получил от Климова новое поручение.

После обеда я несколько раз прислушивался к звукам улицы. Около третьего часа у дома остановился экипаж. Егор поднял голову. Климов щёлкнул литерой в верстатке.

— Работай.

Егор склонился над кассой.

Я вышел в контору. Через минуту открылась наружная дверь. Послышался голос Прасковьи Ивановны, затем мужской ответ. Шаги прошли по передней.

В мастерскую вошёл штаб-ротмистр. В ресторане он сидел ближе к середине стола, спорил с капитаном о памятной доске и к концу вечера грозно требовал шинель. Сейчас борода была аккуратно причёсана, мундир застёгнут, в руках он держал перчатки. Он увидел меня и поклонился.

— Алексей Николаевич.

— Рад вас видеть.

Штаб-ротмистр оглянулся на мастерскую. Климов работал у касс. Рогов стоял возле открытого механизма пресса. Егор нёс к длинному столу две формы, прижимая их к груди обеими руками. Для предприятия без текущего заказа выглядело неплохо. Штаб-ротмистр снова повернулся ко мне.

— Я от господина Сабурова.

После субботнего ужина это прозвучало почти официальным рекомендательным письмом.

— Николай Аркадьевич предупреждал.

— Он сказал, что вы согласились меня принять. Если время неудобное…

За его спиной Рогов поставил маслёнку на подоконник. Климов выдвинул следующую кассу. Егор прошёл обратно.

— Время мы для вас оставили. Прошу в контору.

Штаб-ротмистр ещё раз взглянул в мастерскую и прошёл следом. На столе я заранее оставил несколько старых визитных карточек из архива Михаила Андреевича и американский каталог. Штаб-ротмистр сел, перчатки положил рядом. Из внутреннего кармана мундира он достал небольшую карточку.

— Вот мои нынешние.

Я взял её. Плотная бумага. Несколько строк. Всё помещалось, всё читалось. Ничего преступного в карточке не было.

— Что хотите изменить?

Штаб-ротмистр провёл пальцем по краю старой карточки.

— В субботу я бы сказал — ничего. Вчера увидел приглашения Николая Аркадьевича.

Он кашлянул.

— Теперь эта кажется… бедной.

— Сабуров говорил иначе.

Штаб-ротмистр улыбнулся.

— Сабуров сказал, что я объявил её неприличной?

— Почти дословно.

— Я сказал, что такую стыдно давать после его приглашений.

Он подвинул карточку ко мне.

— Текст оставить. Ничего лишнего мне не нужно. Только бумагу лучше и чтобы выглядело… приличнее.

Я открыл каталог на страницах с карточками.

— Вот так?

Штаб-ротмистр наклонился ближе.

— Слишком много украшения.

Я перевернул страницу.

— Здесь имя теряется.

Ещё одну.

— А эта хороша.

Я посмотрел на выбранный им образец, потом положил рядом его старую карточку.

— Почему?

Штаб-ротмистр снова взглянул на страницу.

— Чище.

— Ещё?

Он нахмурился.

— Имя сразу видно.

— Именно.

Я взял карандаш и чистый лист.

— Представьте: вы оставили карточку человеку, который за день получил ещё десяток. Вечером они лежат перед ним на столе. Что он должен увидеть первым?

— Имя.