"Фантастика 2026-98". Компиляция. Книги 1-30 - Андрей Волковский

И тут Ирина не выдержала эмоционального давления и начала плакать, роняя скупые слезы на элегантное платье.

— Расскажи ты нам, матушка славного воеводы Святояра, почему все, кого мы не допрашивали лишь тряслись и мычали, а ты нам все так подробно рассказала? — озвучила я так волновавший меня вопрос.

Зло утирая мокрые щеки, Ирина горько усмехнулась и ответила:

— Потому, что все они, дураки набитые, испугались и выпили все, что им под нос совали, а я не стала глотать всякую гадость, даже если меня с угрозами заставляли ее выпивать! Отвлекла Любомира, пока тот по сторонам глядел, вылила ту водицу в травку! — пояснила ключница.

— Я — не дура! Я тоже этой гадости не пила! — взвилась из-под бока молодого посла белокурая красавица.

— Конечно, не пила! Потому что тебе, пустоголовая, никто ничего не предлагал выпить! — «приласкала» боярышню ключница Ирина.

А между этими двумя чувствуется явная нелюбовь!

— Марфуточка, радость ты наша, как долго мы тебя искали, сколько испытаний прошли, чтобы в глазоньки твои заглянуть! — подозрительно-ласково пела баба Яга, но подозрительно это было только для нас, потому как девица восприняла слова пенсионерки за чистую монету. — Расскажи нам о приключениях своих, поведай, что терзало сердечко твое все это время!

Четвертый объект допроса за день, это вам не шутки! Усталость давала о себе знать, учитывая какой творческий подход мы применили к развязыванию языка матери Пшемислава — Лючии. Но мы собрались и невообразимыми усилиями воли изобразили на лицах участие пополам с сочувствием, Ягу при этом заметно корежило, но бабка крепилась. Марфа расцвела буйным цветом, разулыбалась и расслабилась, проникнувшись к нам доверием. Ну, я же говорила — дууурррааа!

— Я в Елисея влюбилась с первого взгляда! Пригож, добр, воспитан, царевич! — с придыханием начала свою историю несчастной любви Марфа.

Девица в перечислении достоинств оболтуса явно перепутала последовательность. Царевич! Остальные характеристики можно было вообще не упоминать. При этом боярышня мечтательно закатила глаза, явно представляя себя в образе царевны. Она вновь глянула на Елисея, как будто вспомнив о своей давней мечте, и увидела перед собой объект для ее достижения. Боярышня резво отпрыгнула от молодого посла, немало его этим удивив и натянула на себя невинно-кокетливый вид, постреливая на кривенького глазками. При этом внешний вид нашего царенка ее нисколько не смущал, она будто и не замечала внешнего преображения Елисея.

— Елисей меня на ярмарке заприметил, леденец на палочке подарил, за огородами пригласил вечерком прогуляться и так интересно про звездочки рассказывал, заслушаешься! За те две недели, что мы с царевичем прогуливались, мне и подвенечное платье сшили, и фату, вышитую россыпью драгоценных камений, словно звездочками! — восторженно вела рассказ Марфа.

От услышанного косенький закашлялся, подавившись воздухом. Молодая зараза, дабы помочь внучку, от души пару раз рихтанула ему спину, слегка намекая на то, как неосмотрительно кривенький подбирает себе слушательниц его двухнедельных лекций. Елисей молча согласился с претензиями и, натянув улыбку на мордочку, продолжил вполне профессионально побуждать мнимую невесту на откровенность.

— И только мой подвенечный наряд был полностью готов, как Елисей меня бросил и нашел себе на Ярмарке другую красавицу для вечерних прогулок. Я вся изпереживалась, сердце так и выскакивало из груди от терзаний и ревности. Я так надеялась, что он опомнится и ко мне вернется! А он обо мне совсем забыл, на другую променял! — увлекшись страданиями, Марфа во всю голосила, не жалея наших барабанных перепонок, но ее никто не останавливал, боясь спугнуть девичью откровенность.

Зря я Марфе так категорично диагнозы ставила. Обычная доверчивая девчонка, как я, только помладше. Нормальная, наивная дура! Мало ли нас таких по сказкам бродит!

Глава 48

— И тут ко мне Прохор подошел, пожалел, рассказал, как меня Елисей самозабвенно любит, только опасается, что я за него замуж не пойду, вот и боится мне признаться в своих истинных чувствах! Поэтому, из-за горьких терзаний и ищет утешение с другой. Он и средство верное мне подсказал, что добавит царевичу смелости и раскроет ему на меня глаза, да уберет все преграды, стоящие между нашими чувствами. И засияет наша любовь на зависть всем! — глаза боярышни горели фанатичным светом, отчего царевич Елисей боязливо ежился.

— Особенно на зависть остальным девицам, что с Елисеем за огороды шастали, а под венец его затащить не сподобились, — не выдержав наивного пафоса, еле слышно резюмировала румяная зараза.

Нас всех вдруг пробрала неуместная при допросе Марфы веселость, поэтому, дабы оставить губы на лицах в исходном положении, пришлось применить немалые усилия, отчего у меня даже слезы из глаз брызнули, причем, не только у меня одной.

Марфа, растроганная нашим сочувствием и сопереживанием ее счастью, тоже пустилась в сырость, правда, всерьез и, судя по ее настрою, надолго.

— Я Елисея возле церкви подкараулила. Поссорилась с ним, такого наговорила, самой стыдно. Незаметно для него сбила шапочку с головы, а потом в нее одну иголочку и воткнула. Збара, когда мне иголочки продавала, рассказала, что, если воспользоваться сразу тремя иголками, то Елисей станет весь в моей власти, но полного подчинения своего царевича я не желала, хотела лишь помочь ненаглядному своему истинные чувства ко мне раскрыть, так как жизни своей без него не видела! — чуть прикрыв глаза, тараторила Марфа.

Мы незаметно для нашего трепетного оратора переглянулись и многозначительно посмотрели на посольских. На лице молодого посла читалось недоумение, а вот родители были настроены более категорично, мол, кого ты, сыночек, в дом приволок?

— Я думала, — продолжила белокурая мечтательница, — как только царевич шапку оденет, так сразу все его любовные чувства ко мне и воспылают. А он, окаянный, шапку надел, ТАКИМ взглядом меня одарил, что я потом так плакала, так плакала! И захотелось мне его проучить, чтобы он немного помучился, но потом я его, конечно же простила бы. Поэтому в тот же день я к тетке — маминой сестре в деревню уехала! Мечтала, что царевич Елисей соскучится по мне, прискачет к тете в деревню на белом коне да с целым войском и, измученный страстью и любовью, кинется ко мне в ноги и будет вымаливать у меня прощение. А я расчувствуюсь от его искренних самобичеваний и клятв в вечной ко мне привязанности и любви, пушу одну единственную слезинку, чтобы нос не покраснел. Та подскажет царевичу силу чувств, что я к нему испытываю, и опустится царевич Елисей передо мной на колени, предложит свои руку и сердце мне