"Фантастика 2026-98". Компиляция. Книги 1-30 - Андрей Волковский

таланта оболтуса у Горыныча брови поползли вверх, сразу все, то есть все шесть штук, а у Соловья отвисла челюсть, Бессмертный откровенно скучал, наблюдая за нами. И только Роксана, Кунегунда и Войцеха не сводили с косенького серьезных внимательных глаз.

— А как долго о тех звездочках слушать надо? — кидая осторожные взгляды из-под опущенных ресниц на Бессмертного, спросила расчетливая фаворитка.

— Две недели! — четко проинформировала Марфа, сдавая все скрытые возможности кривенького.

Прикидывая, как бы сократить курс лекций до минимума, при этом, не теряя силы ворожбы царенка, Роксана, словно морж, шевелила усами и поигрывала бровкой.

— Знание о небесных светилах и астлономических явлениях для Вас, Локсана, будут лишними, так как Вы слишком для них плагматичны. Это учение будет полезно возвышенным, тонким натулам, — припечатал фаворитку оболтус, демонстрируя пакостное чувство юмора, явно передавшееся ему по наследству от бабушек по материнской линии. — А вот мой двухнедельный кулс милейшим Кунегунде и Войцехе я бы с удовольствием плочитал, если бы они сочли возможным его послушать!

От услышанного матрешки захлопали в ладоши, весело подпрыгивая на месте. Роксана было кинулась воспитывать нашего картавого оратора явно насильственными методами, но грозный взгляд Бессмертного, в котором так и плясали веселые чертики, пригвоздил фаворитку к полу. А вот Горыныч с Соловьем и посольским семейством смотрели на нашего царевича с восхищением. Видимо, до оболтуса наглую фаворитку тут так складно никто еще не причесывал. Марфа осталась в полном неведении по поводу кипящих вокруг нее страстей.

— Марфуточка! — взяла инициативу в ведении допроса в свои руки баба Яга. — Да разве можно в одну тюрьму, да с холостым мужчиной! Позор-то какой!

Мы дружно закивали головами в подтверждении слов пенсионерки. Даже Ирина присоединилась к нам в осуждении казематного распутства. Тадеуш Густавич и Лючия затаили дыхание, надеясь, что данный аргумент отпугнет от их драгоценного сына это капризное и громко вопящее «счастье». Но Марфа не намерена была так легко сдаваться.

— Он мой жених! — негодовала боярышня.

От этих слов посольская чета скривилась, наш допрос явил им Марфуточку с новой неизвестной стороны, которая ужасно их напугала. А вот посольский отпрыск засиял, как начищенный пятак, любуясь своей «невестой». Его даже не страшили такая девичья решительность и напор в вопросах достижения личного счастья!

— А сватовство было? — не унималась баба Яга. — Приходили ли сваты в дом твоих родителей? Просил ли суженый отца и матушку отдать тебя ему в жены? Или ты хочешь смертную обиду нанести боярину Бродеку Водзимировичу и боярыне Беляне своим пренебрежением? Или хочешь оскорбить будущего мужа своего, не дав соблюсти обычаи наши и традиции? — пафосно взывала к совести молодой вертихвостки баба Яга, с укоризной глядя на белокурую красавицу с зареванным лицом и распухшим красным носом, и негодующе качала головой.

Старшие посольские воспряли духом и с чувством глубокой благодарности смотрели на великую колдунью тридесятого царства.

— Ты же — боярышня честная! — стала напирать на Марфу Янина. — Вот и не позорь посла! Дай парню шанс сделать все, как положено, чтобы не стыдно было людям в глаза смотреть. Появится он у тебя на пороге на белом коне, да в красном кафтане, да с мечем в руках, да со сватами, попросит твоей руки у батюшки да матушки, как положено по традиции. Тогда гордо будет носить звание твоего жениха да бахвалиться им перед всеми, а потом уж — честным пирком да за свадебку! — плела отборную, но мечтательную чушь молодая зараза.

Марфа задумалась, Лючия, сложив в молитве руки и уперевшись взглядом в потолок гостиной, отправляла срочные телеграммы всем святым с просьбой о помощи — отвадить от их сына эту избалованную холеру. Тадеуша, сидевшего в напряженном ожидании, била дрожь. Младший посол, увидав набежавшие в уголках глаз капризной девицы слезы, нежно обнял Марфу, благоговейно вздохнув.

— Люблю я его и без своего Пшемислава никуда не поеду! — тихо, но до жути твердо проговорила боярышня.

А девка-то — кремень! Что себе в голову вбила, от того не отступится!

В отчаянии лжематрешка от обиды грозила небесам кулачком, Тадеуш бормотал что-то нецензурное.

Нужно было дожимать капризное белокурое создание.

— А ты в курсе, что если выйдешь за него замуж, то твои дочери будут иметь хоботки, клыки, пятачки, большие уши и лысинки? — зашла я с другой стороны.

Марфа посмотрела на меня непонимающим взглядом.

— Кунегундочка, Войцехочка! — позвала нежным голосом молодая зараза. — Девочки, помогите этой упертой ясно осознать ожидающее ее будущее.

Глава 52

Яга при этом споро рисовала на посольском паркете обережный круг, припрятанной на всякий случай импортной неосвященной помадой, которую она умыкнула у местных стилистов, что днем готовили нас к приему. Такая предусмотрительность старшего поколения вызывала восхищение. Лучия и Ирина очень внимательно следили за действиями пенсионерки, лишь непосвященная в тайну местных красавиц Марфа смотрела на нас, как на малахольных.

Матрешки скинули с лиц яркие, украшенные драгоценными каменьями платочки. Гостиную вновь огласил девичий крик. Мы с бабульками зажмурились и шестью ладошками, закрыв во имя жизни царенка его косенькие глазки, крепко обнявшись, вступили в центр круга. С секундной заминкой в него впрыгнули Ирина с Лючией и, дрожа, как осиновые листы, поскуливая, прижались к нам, как родные. Кощей, Горыныч, Соловей, молодой посол и Тадеуш — отец посольского семейства, отреагировали более спокойно, наверное, привыкли. Лишь грохот падающих тел нас немного удивил, но открывать глаза мы не спешили. Собственное зрение дороже.

— Девочки, достаточно! — холодно скомандовал Бессмертный, после чего пронзительный крик смолк.

Мы открыли глаза и увидели валявшихся в обмороке посольских отца с сыном и Соловья. Горыныча, явно пошатывало, только Кощей сохранял олимпийское спокойствие, лишь его лицо приобрело землистую бледность. Марфу тоже перестали держать ноги, и она бухнулась на пол, отмахиваясь от матрешек стульчиком.

— Если прибегнуть к одному известному в нашем государстве средству, то у нас будут рождаться одни сыновья, — борясь до последнего за свое семейное счастье, подал обреченный голос Пшемислав, довольно быстро очухавшись от обморока.

— Тогда такой «красотой», Марфа, будут награждены твои внучки! — не уступала наши позиции Янина.

Марфа задумалась, давая нам надежду на ее разумность, но встретившись взглядом со своим послом, тут же ее отобрала:

— Я люблю тебя настолько сильно, что мы и это сможем пережить!

Яга и Янина уже откровенно шипели на безголовую девку.

— Понимаешь, Марфуточка, — мягко улыбнулась я упрямице, отчего они с молодым послом тут же напряглись, ожидая очередной от меня подлянки. — В царстве Кощея Бессмертного дела у приезжих красавиц обстоят не так просто, как тебе кажется!

Девица задрала нос, бравируя перед нами