Современная зарубежная фантастика 6 - Адам Пшехшта

Все было спокойно, только несколько крошек-арборов играли возле неглубоких бассейнов с фонтанчиками. Дверные проемы вели в лабиринт помещений поменьше, туда-сюда сновали учителя, проверявшие своих подопечных, некоторых сопровождали капризничающие птенцы. За последнюю пару циклов обитатели яслей древа-колонии изменились. Арборы соединялись, производя на свет новых младенцев-арборов и птенцов-воинов, баланс популяции двора наконец-то становился стабильнее.

– С тобой это тоже случилось? – спросил он у Почки.

Судя по словам остальных, у каждого была своя, немного отличная от других версия сна. Общим было только сокрушительно жестокое нападение на колонию, беспомощность и ощущение, что двор захвачен врасплох.

Почка мрачно кивнула. Она была старейшей из арборов, хотя возраст выдавали только серебристые нити в темных волосах. Старея, раксура теряли окраску, а у Почки кожа все еще имела теплый бронзовый тон. Нефрита и Лун избрали ее старшим учителем своего первого выводка.

– В моем сне скверны атаковали Пределы. – Она подняла плечи, сдерживая дрожь, и повернулась, чтобы провести его через зал. – Совсем как в старой колонии, даже хуже.

В дальнем конце главного зала находилась еще одна маленькая комната с кучей шкур и подушек. Там, среди подушек, помещался выводок Луна и Нефриты – три птенца женского пола и два мужского спали, прижавшись друг к другу и цепляясь за гребешки. Вероятнее всего, они станут королевами и консортами. Выводки смешанного пола реже производили воинов. Рядом с ними был другой королевский выводок, три последних выживших из двора Медного Неба. Два птенца-консорта Горький и Шип дремали, привалившись друг к другу. Маленькая королева Стужа сидела рядом с младенцами, оберегая их.

– Что происходит? – спросила Стужа. – Почка сказала, что все видели одинаковый сон.

Почка шикнула на нее:

– Говори тише, некоторые еще спят.

Стужа повторила пронзительным шепотом:

– Правда, что все видели один сон?

Присев у гнезда, Лун отцепил еще мягкие коготки Тумана от гребешков Вайи. Хотя малыши чуть-чуть подросли, они еще почти не говорили, а интересовались в основном играми, едой и другими телесными отправлениями.

– Похоже, что так, но точно пока не знаем. Ты не видела этот сон?

Стужа шевельнула шипами. Она была в облике арборы – маленькая и обманчиво мягкая. За прошедший временной цикл она подросла, и на зеленой чешуе уже начал проступать желтый узор. У всех королев в чешуе появлялась сетка контрастного цвета – признак, что Стужа наконец созревает. Но что бы она ни думала, ей еще не скоро удастся покинуть ясли.

– Мы все постоянно видим сквернов во сне, – сказала она. Шип и Горький сонно кивнули.

Выводок из Медного Неба выжил при нападении на колонию, но его захватили скверны. Кошмар для любого, не говоря уже о птенцах, и на них до сих пор ощущалось влияние произошедшего, хотя и не так очевидно.

– Но они не снились тебе этой ночью? – спросил Лун, просто чтобы убедиться.

Сапфира попыталась влезть к нему на колени и начала жевать манжету штанов. Королевы имели ментальную связь со своим двором – с ее помощью они собирали всех вместе и могли удерживать раксура в земной форме, не давая перевоплотиться. О других способностях он до сих пор мало знал. Но Стужа не была кровно связана с Туманом Индиго, так что, даже если королева и способна передать свой кошмар всему двору, Лун не считал, что это могло исходить от Стужи.

– Почка уже спрашивала об этом, – сообщила Стужа. – Мы не видели снов.

– Даже если у кого-то из выводков и был такой сон, они этого все равно не помнят, – сказала Почка, извлекая Утешение и Дождя из гнезда и устраивая Дождя на коленях Луна. – Когда мы начали их будить, все хотели играть или есть либо еще поспать. Никто не менял обличье.

От испуга птенцы и младенцы-арборы непроизвольно меняли обличье, даже во сне. Дождь, показывая, что не расстроен, свернулся на коленях у Луна и уснул, ровно дыша. Горький влез в гнездо, притянул к себе Тумана и Вайю и последовал примеру Дождя. Стужа подтолкнула Шипа, и тот присоединился к остальным малышам. Лун устроил Утешение, Сапфиру и Дождя рядом с Шипом. Лун успокаивался просто от того, что он здесь и касается маленьких тел с мягкой чешуей. Теперь он наконец-то мог мыслить логически.

– Мне надо вернуться к Нефрите. – Она прежде всего захочет узнать, что в яслях все в порядке. – Стужа, ты же присмотришь за остальными?

Когда выводок Медного Неба только прибыл в их двор, у Стужи периодически случались приступы дикого ужаса. За последние пару циклов ей становилось все лучше – либо благодаря безопасному пребыванию в Тумане Индиго, либо она просто чуточку подросла.

Лун ждал, что она и, возможно, оба птенца-консорта будут ревновать к новому выводку, но, похоже, они лишь стали счастливее, и теперь с ними было легче общаться. Горький, который раньше отказывался разговаривать с кем-либо, кроме своего выводка, даже начал говорить с новыми младенцами. Может, новый королевский выводок окрыленных рядом с выводками арборов стал для них еще одним признаком того, что в новом дворе и колонии безопасно.

Стужа колебалась, явно разрываясь между стремлением присмотреть за птенцами в выводках и желанием поучаствовать в происходящем.

– Когда вырасту, я тоже буду сражаться с чудовищами.

– Это не чудовище, – сказал Лун и поставил ее на ноги.

«Может, и не чудовище. Но здесь, в Пределах, возможно все», – подумал он.

Почка проводила его до выхода.

– Значит, кто бы это ни сделал, он не хотел расстраивать малышей, – сказал ей Лун, понизив голос.

– Получается, это один из нас. Разумеется, не нарочно. – Почка остановила на нем пристальный взгляд. – Это мог быть Звон?

Лун не знал, что ответить. До того как Лун присоединился ко двору Тумана Индиго, Звон был арбором и наставником. Но из-за влияния сквернов в старой колонии появились болезни и стало рождаться больше воинов, и однажды Звон сменил облик и оказался воином. Вероятно, это естественно для угнетенных дворов, но Звону было от этого не легче. Воины не обладали силой наставников, а кроме того, Звон потерял способности исцеления, предвидения и манипуляций с камнями и растениями для производства тепла и света. Перемена странно на него повлияла – он обрел способность слышать то, что не должен, и интуитивно понимать земную магию.

Она странным образом предупреждала его о ловушках, но и повергала в опасные ситуации. Она могла вынудить Звона так поступить. Но хотя Звон и слышал странные вещи, у него никогда не было способности заставить кого-либо, в