Обратный отсчет - Токацин

— Зачем я говорю с реакторами, — пробормотал Гедимин, проводя ладонью по глазам. Медик хмыкнул.

— Ну, надеюсь, ответ их удовлетворил. А что адвокат? Кого вам дали?

— Доан Ван Ли, — с трудом вспомнил сармат. — Не знаю. Не уверен, что он меня видел. Они там сидят спиной.

— Он не разговаривал с вами после заседания? — Питер заметно удивился.

— Должен был? — спросил Гедимин. — Я не разбираюсь.

— Понятно, — отозвался доктор Фокс. — Ладно, если он придёт сюда, мы вас разбудим.

10 марта 25 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

Судьи переглянулись.

— Ещё раз, — негромко сказал Найджел Бойд, и все взгляды снова сошлись на Гедимине. Сармат посмотрел на объёмную карту ремонтной базы на голографическом экране. Даже её он сейчас помнил смутно.

— Где находился отсек с реактором для синтеза ирренция? — спросила самка-прокурор. Сармат, протянув руку, временно отстёгнутую от поручня и перевешенную на магнитную «цепь», неуверенно коснулся карты.

— Здесь, в самом хвосте. Тут шлюзовый коридор, тут был отсек управления… Реактор был здесь.

— Где находился цех переработки?

С картой дело пошло быстрее — отсеки, на которые указывал Гедимин, действительно были там. Он облегчённо вздохнул, — когда-то он мог с закрытыми глазами начертить всю базу, но сейчас безнадёжно путался в поворотах и переходах.

— Вы сами, своими руками, в одиночку собрали всё оборудование для этих двух отсеков, использовали его и поддерживали его работоспособность? — спросила миссис Парра. Гедимин недовольно сощурился.

— Я уже сказал — да.

— Тогда вы без труда расскажете, как был устроен ваш синтезирующий реактор, — сказала самка. — Самыми простыми словами, для неспециалистов.

Гедимин качнул головой.

— Стержни… — неделю назад сармат думал, что память восстановится после отдыха и заживления ран, но чем больше времени проходило, тем тусклее становились воспоминания, и тем с большим трудом выстраивалась обрывочная схема. — Рилкар для оболочек, наполнить сырьём… здесь затравка — окись ирренция, здесь… кажется, обсидиановый слой… на каркасе для жёсткости… а здесь… здесь источник излучения, он… он запускает реакцию синтеза, только… только я не помню код. Он должен пульсировать…

Сармат сжал пальцы в кулак и замолчал. Сердце билось непривычно громко и, по ощущениям, подкатилось под самое горло. «Не выплюнуть бы,» — мелькнуло в голове.

Судьи переглянулись.

— Это всё, что вы можете сказать? — уточнила Парра.

— Нечего было выжигать мне мозги, — буркнул сармат, откидываясь на спинку кресла. Голова гудела.

— Следующий пункт, миссис Парра, — негромко сказал главный судья.

— Да, ваша честь, — отозвалась самка с видимой неохотой. — Что служило сырьём для реактора?

— Обеднённый уран. Лучше — генераторный плутоний, но… — сармат досадливо сощурился. — Его мало. Получать трудно.

— Где вы брали эти вещества? — допрос снова скатился на привычные рельсы, и гул в голове стал немного тише. — Где вы брали самый первый ирренций для запуска реакции?

— Линкен привёз, — ответил Гедимин. — Он снабжал меня. Ирренций с Ириена. Там его много. Целая планета…

Он едва заметно усмехнулся.

— Хочешь услышать про реактор? — спросил он, выпрямившись в кресле. — Дай мне его потрогать. Я всё вспомню. Хотя бы снимки покажи. Хотя… вы же его взорвали. Ладно, дай потрогать обломки.

По залу прокатился металлический грохот. Сармат еле слышно хмыкнул — похоже, обломки ему показывать не собирались.

— Вы помните, где находитесь? — спросил «Тилаколео», поворачиваясь к Гедимину всем экзоскелетом.

— С вами забудешь, — буркнул тот, недобро щурясь.

— Отвечайте на вопросы, мистер Кет, — приказал «Тилаколео», кладя две пары массивных «рук» на металлическую столешницу.

— Что вы делали с ирренцием из вашего реактора? — спросила Парра, покосившись на распечатку. «Пользуются бумагой, прямо как я,» — мелькнуло в голове сармата. «Тут что, сканеры запрещены?»

— Отдавал Линкену, — ответил он. — Брал себе на опыты.

— Какого рода опыты? — поднял взгляд от распечаток судья Якобсон. Сармат недовольно сузил глаза.

— Я уже отвечал. Реактор.

— И подробностей вы так и не вспомнили? — уточнил Якобсон, прежде чем нырнуть обратно в распечатки — видимо, чтение всерьёз его занимало. — Сколько ирренция ушло, какие изменения были внесены…

Гедимин качнул головой.

— Дай мне на него взглянуть. Я вспомню. Но сейчас… — он пожал плечами и досадливо сощурился. — Мне самому это не нравится. Я этого не хотел.

В зале послышались нервные смешки.

— Для чего Линкену был нужен ваш ирренций? — спросила прокурор. — У него был доступ к Ириену, к залежам ирренциевой руды. Зачем ему была нужна ваша помощь?

— Ирренций — он разный, — неохотно ответил Гедимин, думая, не наболтал ли он лишнего. — Ириенский не взрывается. Лиску были нужны бомбы.

В зале зашептались. Два дрона, резко изменив траекторию, повисли напротив Гедимина.

— Вы понимаете, о чём говорите? — спросила самка. — Вы давали Линкену Лиску материал для изготовления оружия массового поражения? Вы знали, что ирренций используется именно так, или это ваши догадки?

— Я сам их делал, — отозвался Гедимин. — У Лиска не всегда получалось. Он хороший взрывник. А ядерщик — не очень. «Та-сунгар», например…

Сармат посмотрел на свои руки, серые от лучевых ожогов и сплошь покрытые шрамами. Относительно новой выглядела левая кисть — её недавно пришили, и пальцы, не успевшие потемнеть от «ядерного загара», казались чужеродными.

— А вот «Гельты» у него получались, — заметил он, подняв взгляд на судей. В зале на несколько секунд настала полная тишина, даже смешки и шелест прекратились, хотя никто не бил по столу кулаком. «Опять я сказал что-то не то,» — подумал сармат, на секунду прикрывая глаза. «Да какая теперь разница…»

— Повторите, мистер Кет, — попросила Парра. — Вы не только снабжали Линкена Лиска материалом для создания оружия массового поражения, но и сами его изготавливали? Это происходило на территории базы? У вас было нужное оборудование?

Гедимин качнул головой.

— Там не нужно оборудования, — он свёл пальцы вместе, изобразив, хоть и неудачно, сходящиеся элементы. — Ирренций, обсидиан, излучатели. Осторожность. «Гельт» делается проще всего. С «Та-сунгаром» нужно считать. У Лиска не получалось.

Бу Якобсон снова поднял голову. Его взгляд стал неприятно пронзительным.

— Вы делали ирренциевые бомбы своими руками? — уточнил он. —