Обратный отсчет - Токацин

как только первый предмет попал к нему в руки, и это было похоже на разряд станнера, угодивший в основание черепа, — сармата даже встряхнуло. «Забавно,» — Гедимин покачал свёрток с разобранным стерилизатором на ладони. «Всё видно, как на сигма-сканере. Галлюцинации, наверное, — я же не могу видеть сквозь тряпки. Сейчас разверну и проверю.»

Он покосился на медиков — они остановились посреди коридора и следили за сарматом; у одного из них был при себе лёгкий бластер, у другого — только шокер. Гедимин еле слышно хмыкнул. «Они не думают, что я могу сбежать?» — он посмотрел на инструменты, разложенные на кушетке. «Или понимают, что бежать мне некуда?»

15 марта 25 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

— Итак, обвиняемый, вы входили в одну из рабочих групп так называемой научной базы «Геката»?

Гедимин кивнул — скорее по привычке, чем рассчитывая, что прокурор Парра обернётся и всё-таки его увидит.

— Ядерный блок, — уточнил он. — Я работал над реактором.

С прошлого заседания в зале суда не изменилось ничего — всё так же кружили у барьера дроны, судья Бу Якобсон перебирал листы распечаток, мианийский посланник Кьейя с любопытством озирался по сторонам и трепетал ушами. В начале слушаний зачитали результат экспертизы, и даже со спины было заметно, что прокурор Парра сильно разочарована. «Я не псих,» — криво ухмыльнулся Гедимин, дослушав выводы комиссии. «Вроде как. Не знаю, что такое акцен… акцен-ту-ация. Но навряд ли это про мой акцент. Было бы слишком логично.»

— Сколько лет? — спросила Парра.

— Два года, — Гедимин недовольно сощурился, вспомнив, как просил Ассархаддона дать ему ещё время. — Мало. Плохо получилось. Надо было доделать.

Самка раздражённо вздохнула.

— Вы можете отвечать на заданный вопрос без ремарок в сторону? Тут не комиссия по ядерной безопасности.

Стальной «кулак» чёрно-жёлтого экзоскелета с лязгом опустился на металлическую столешницу.

— Миссис Парра, — со значением проговорил экзоскелетчик. — Правила — для всех.

— Продолжайте, — приказал главный судья, молча отобрав у Якобсона распечатку.

— В материалах следствия сказано, что вы находились на базе «Геката» чуть менее шести лет, — сказала самка. — Вы утверждаете, что всего два года?

— Нет, — отозвался Гедимин, досадливо щурясь — «Опять наболтал лишнего!». — Я работал два года. Потом я готовил пилотов. Не работа, но занимает время.

Судьи переглянулись.

— Пилотов? — переспросил Найджел.

— Реакторных пилотов, — уточнил сармат. — Управление реакторами и «лучевым крылом».

«Об этом можно говорить,» — подумал он. «У них полно трофеев. Давно разобрали и скопировали…»

— Операторов ядерных установок, — процитировал Бу Якобсон, убрав руку Найджела с кипы распечаток. — Вы это имеете в виду?

— Привык называть их пилотами, — пожал плечами сармат. — А так — ты прав.

Зал зашелестел. «Тилаколео» развернулся к сармату, на секунду задержался в такой позе и снова склонился над столом, ничего не сказав.

— Чему учатся такие пилоты? — спросил Якобсон, подняв на Гедимина заинтересованный взгляд.

— Управлять, — сармат снова пожал плечами. Взгляд ему не нравился. «А вот теперь — тихо,» — скомандовал он себе. «Этот человек — далеко не дурак.»

— Что входило в это «управлять»? — спросил Якобсон, пристально глядя на сармата. — Расскажите в деталях.

— Я не помню, — отозвался Гедимин.

Судьи снова переглянулись.

— Вы хотите сказать, что забыли, чему учили других в течение четырёх лет? — спросила Парра, едва удержавшись от выразительного фырканья. — И если вас сейчас посадить к реактору, вы не сможете управлять им?

— Не смогу, — отозвался Гедимин, недобро щурясь. — Мозг выжгло. Нечего было взрывать меня.

По залу прошла волна перешёптываний, оборванная ударом кулака по листу металла.

— Тишина! — напомнил, обернувшись, «Тилаколео».

— Оставим это, — сказала, с трудом скрывая недовольство, Парра. — Вернёмся к первым годам вашей работы. Чем конкретно вы занимались? Работа над реактором — как это происходило?

Гедимин поморщился.

— Я не помню, — он на секунду прикрыл глаза, погружаясь в холодное зеленовато-белесое свечение. — Ничего не помню. Не трогай меня.

Кто-то издал нервный смешок.

— Обвиняемый, вы хотите, чтобы мы поверили в эту беспомощную ложь? — спросила Парра, уже не скрывая раздражение. — Вы занимались этой работой два года?

Сармат кивнул.

— Вы помните, сколько это продолжалось, помните, что это относилось к реактору, — и забыли всё остальное⁈

— Миссис Парра, — ровным голосом проговорил Найджел.

— Да, ваша честь, — отозвалась самка, встряхнув головой. — Но это уже слишком. Я требую допроса под сканером.

В этот раз шум в зале был слишком громким — «Тилаколео» ударил по столу двумя «руками», и гул металлического листа долго не смолкал. Якобсон, просмотрев какой-то лист распечатки, снова перевёл изучающий взгляд на Гедимина и, дождавшись тишины, спросил:

— Если мы отведём вас к реактору типа «Феникс», и вы сможете его осмотреть и ощупать по своему желанию, — вы вспомните, как управлять им?

— Нет, — ответил Гедимин и тут же прикусил язык, чувствуя, как его затылок и уши накаляются докрасна. «Идиот! Запутался в своих же словах! Ну и кто теперь тебе поверит⁈»

Судя по волне, пробежавшей по лицу Бу Якобсона, он подумал нечто подобное, но озвучивать свои мысли не стал.

— Присоединяюсь к просьбе обвинения, — только и сказал он.

Гедимин смотрел прямо перед собой, на кромку барьера, и досадливо щурился. «Сканер — ладно. Но они же видят, что я вру. Применят другие способы, как те, в Сокорро… Может, сдохнуть, пока не поздно?»

— Принимается, — кивнул Найджел Бойд, поднимаясь на ноги. — Экспертиза назначается на завтра, следующие слушания — на двадцатое марта.

Он уже направлялся к двери, когда кто-то включил наконец звуковой сигнал, и Гедимин прислушался к гулкому звону, прикидывая параметры объекта, издающего эти звуки. Вырисовывалось что-то странное — толстостенная бронза, цельнолитая, свёрнутая в широкую воронку. «Кому нужна такая штука?» — думал сармат, пока охранники везли его к выходу. Спросить было не у кого.

— Маккензи, разумеется, — услышал он громкий сердитый шёпот одного из охранников. — Только Маккензи. У него мозгов хватило бы. Он и подсунул Фостеру этого несчастного идиота. Нет, ты видел? Врёт, сам знает, что врёт, и даже соврать складно не может!

Мышцы на руках Гедимина непроизвольно напряглись, наручники заскрежетали, и охранник замолчал так внезапно, будто кто-то щёлкнул