Фантастика 2026-158 - Максим Арх

Да, слава Богу, были еще вопросы надежды.

Учеба его в академии закончилась. Распределение он получил в тот самый Загубинск, точку на Магистрали. Узнав свое место назначение, он рассмеялся. Горько рассмеялся, потому что помнил, что сам себе предрекал такой итог. Значит, что? Предвидел, угадал или спровоцировал, как говорится, накаркал? Вопросы, вопросы... Видимо, генерал, хоть и обещал не строить ему козни, слова своего не сдержал. С ним, как и с Тамарой, Доманский больше не встречался, так что спросить Голованова непосредственно не мог. Да и что бы тот ответил? Нет, не хотелось ему ни просить, ни спрашивать.

Но еще один удар капитана все же поразил. Варвара отказалась отправляться с ним в Загубинск.

– Я не поеду, – так и сказала она.

– Почему? – сквозь звон разверзнувшейся внутри него пустоты, спросил он.

– Что я там буду делать?

– Меня любить.

– Любить тебя я могу и отсюда. Я и теперь тебя люблю. Нет, дело не в этом, пойми. Я ведь тебе говорила, что я столичная штучка? Говорила. Так вот, в этом Загубинске я погибну. Зачахну от тоски, и никакая любовь меня не спасет. А здесь мне как раз предложили работу в Институте нейрохирургии. Я так долго ее добивалась, и упустить этот шанс не хочу. Это вопрос моей самореализации, моего будущего, вот и все. Я должна себя испытать.

– А я? – только и нашелся, что спросить он.

– Ты поезжай, куда должен. Служи. А через полгода мы вернем тебя обратно.

– Не надо никуда меня возвращать, – упрямо наклонив голову, сказал Доманский. – Я сам как-нибудь со всем разберусь.

Вот, собственно, и все. На этом их семейная жизнь завершилась.

Глава 20. Дороги, которые нас выбирают

20. Дороги, которые нас выбирают

– Я когда договор этот подписывал, особо не сомневался, и ни о чем таком не думал. Был уверен, что все, обратно оттуда не выбраться. Но нужно было время выиграть, чтобы сюрприз подготовить. Вы ведь знаете, что я собирался взорвать их базу, тот дом в сумеречной зоне. Но на тот момент еще не придумал, как. А Геша Хлебчиков, если помните, был такой микро-демиург, грозился выдать меня этим, чужим, если не подпишу бумагу. Он-то знал, что все серьезно с ней, а я нет. Ну, подписал и подписал, делов то! Тем более, когда он бумажку в камине сжег, то я и вовсе успокоился, и думать о ней забыл. Хотя он предупреждал, что никуда она не делась, и что договор нерушим, но я все мимо ушей как-то пустил. Тем более что почти сразу удалось и взрыв устроить. Там у него в мастерской, за ширмой, какой-то хитрый генератор стоял, временной, что ли, вот его и взорвал. Темпоральный – так он его называл. А в генераторе том энергии было – немерено. Когда она вырвалась, разнесло и Дом призрачный, и всю сумеречную зону. Я, помню, тогда бутылку виски у Геши со стола прихватил, на балкон вышел, думал, умру хоть, как человек. Как раз успел бутылку опорожнить, когда рвануло. Балкон оторвало, и меня вместе с ним – прямо сюда. В смысле, не сюда, а – туда, в Лимбоград. Тоже, место чудное...

Сан Саныч из комнаты увел друга на крышу, где, сидя в шезлонге, обдуваемый ветерком, настоянным на можжевеловых шишках, тот неторопливо поведывал ему свою историю. Выражение лица при этом у Сергея было таким, будто он сам удивлялся всему, что с ним произошло и, главное, что обо всем помнил.

Сан Саныч же больше дивился другому, именно, как Серж выглядел. А выглядел тот, собственно, так же, как и прежде, как и всегда, только чуб его знаменитый сильно распушился, да усы немного отросли. И еще кожа стала бледной от долгого сидения, или лежания, в закрытом помещении. То есть, впечатление было таким, что все это время за парнем исправно кто-то ухаживал, умывал его, брил, подстригал. Или, думал Сан Саныч, он чего-то не понимал. Конечно, не понимал, и много чего. Доманский поводил рукой, внешней стороной пальцев, по собственным щекам, как обычно проверял степень их чистоты, и убедился, что вполне терпимо, денек еще можно не бриться. А вот, сколько этот денек будет длиться, никому не ведомо. Дьявольщина какая-то, подумал он, дьявольщина.

– Да, Лимбонго это... – продолжал рассказ Сергей Сергеевич Таганцев. – Более странного места в жизни не встречал. Свалился я куда-то на улицу, прямо вместе с балконом. Стою, значит, за перила держусь, по сторонам озираюсь, и понять не могу, где я? И почему до сих пор жив? Или не жив? Может, после смерти вот так оно все и происходит, и выглядит? Господи, думаю, куда ж ты меня забросил? Народ тут сбежался на меня поглазеть, а среди них какие-то странные были, с красными глазами.

– А с зелеными были?

– Были и с зелеными, но красноглазых больше. Они меня, собственно, под руки подхватили и повели куда надо. Я сразу почувствовал, что профессионалы, знают, как упаковывать. Прямо так, по-серьезному взяли, не рыпнешься. А там какой-то мужик, на рыбу похожий...

– Дон Севрюха!

– Точно, вылитый севрюга! Рыба-рыбой, только в сюртуке. Бумажкой у меня перед носом размахивает и все повторяет: Договор! Договор! Откуда, думаю, у него мой договор? А потом вспомнил, что мне Геша про юриста говорил, и про то, что подписанные кровью бумаги в огне не горят. Вот тогда я, честно говоря, и струхнул маленько. Да ну его к лешему, думаю! Надо ноги делать отсюда. Но как? А я, если помните, перед тем бутылку виски высосал? Сначала-то не подействовало, когда вокруг все гремело и рушилось, а тут мне хмель в голову как раз и ударил, да так, что я отключился. Вот, собственно, и все.

– Дело, стало быть, в бутылке виски? А я грешным делом думал, что твое состояние объясняется внутренними и общими свойствами организма русского человека. Думал, когда приспичит, тоже так смогу... Уйти туда.

– Я не знаю, может, так и есть. Мало ли? У каждого ведь в жизни была своя бутылка виски. Или чего другого.

– Да, может быть... И что ж ты, так ничего больше и не помнишь? Ты действительно все это время был мертвецки пьяным?

–