Фантастика 2026-158 - Максим Арх

Когда он вошел в обширный холл, где пол был выложен серо-голубым мрамором, а дверь лифта поражала монументальностью ковки в стиле ампир, где-то наверху хлопнула, закрываясь, дверь.

Так, подумал Александр, что дальше?

Слева от входа располагалась конура консьержа, там как раз горел свет. Сан Саныч пожалел, что он в форме, но делать было нечего. Может, оно и к лучшему, подумал он, подступаясь к дежурному посту.

Консьержка, бабушка – каприз природы, подняв лицо к окну, ждала его. Цветастый платок куколем на голове, завязки под подбородком торчали задорно в стороны, хотя и слегка обмякли. Сильные очки на близорукость и заметно щербатый рот.

– Тут гражданочка только вошла, на который этаж поднялась и к кому? – сформулировал он обычный для сыскаря вопрос.

Бабушка сконфузилась, точно съела кислого.

– Ой, – сказала она дребезжащим сопрано, – а вы, из которых будете, что вопросы тут спрашиваете? Право у вас есть спрашивать? Предъявите. Желательно, чтоб с печатью.

Сан Саныч молча выцепил из кармана рубашки удостоверение и, раскрыв, предъявил документ со всеми делами: с фотографией, печатью и размашистой подписью начальника ОО полка. Не впечатлившись издалека, консьержка потянулась за удостоверением костлявой рукой.

– Ц, ц, ц, ц, ц, – поцокал Александр языком, и, исключая возможность контакта, покачал головой. Он даже отыграл документ чуть назад от натренированной лапки бабушки. – Нешто так не видно? – полюбопытствовал. – Прибор для зрения у вас вон, какой серьезный. Так, что скажете по существу вопроса, гражданка?

– Точных данных не имеем, – признав за Сан Санычем право спрашивать, сказала гражданка по существу. – Однако лифт остановился на четвертом этаже, а там сейчас только в 113 принять могут.

– А кто у нас в 113-й принимает?

– На жилплощади товарищ профессор Чулаевский Эдуард Викторович прописанный. Только он на дому не принимает. Верней сказать, не всех принимает, и только по предварительной записи.

– Откуда сведения?

– Из личного общения.

– А нынешняя гражданка, по предварительной записи?

– Вестимо, так.

– И часто тут бывает?

– Не часто, в последнее время только. Сегодня у нас что, среда? Вот по средам и бывает.

– Зачем бывает?

Бабка пожала плечами.

– Мне не докладывают, зачем. Видать, за этим, за самым.

– А другие бывают?

– И другие бывают, – вздохнув тягостно, подтвердила консьержка. Сан Саныч истолковал ее вздох как признак сожаления о бесцельно прожитых годах.

– Стало быть, профессор проживает на жилплощади один? – продолжил он опрос свидетельницы.

– Стало быть.

– Значит, семейное положение, холост?

– Выходит, так.

– А документ видели?

– А как же! Копии имеем.

– Так, продолжим. Где профессор работает? Или он на дому работает?

– Зачем ему на дому? Он целым институтом управляет. На дому он что другое работает.

– В каком институте, не помните?

– Не помню. Что-то по мозгам. Нейро-там что-то...

– Когда же он в институте бывает?

– Так постоянно бывает, иногда и в выходные, и в праздники. За ним каждый день машина приходит, за полчаса до полудня, хоть часы сверяй.

– Ладно, на сегодня пока хватит. Подписку о неразглашении у вас брать не буду, – завершая беседу, предупредил капитан работницу ЖКХ. – Но настоятельно рекомендую не болтать!

– Что ж мы, не разумеем? – ответила бабушка встречным вопросом и голосом, таким же дребезжащим, но на октаву ниже.

– Вот и все, – произнес Александр вслух, едва тяжелая дверь подъезда клацнула за ним челюстью кодового замка.

На крыльце в одну ступеньку, он ощущал себя стоящим на перроне в ожидании прибывающего поезда. Собственно, нет, он и не знал, что это перрон, и поезда вовсе не ожидал. Но тот все равно налетел, нежданный, вихрем, ураганом, пронесся мимо, сорвав одежды, оглушив, убив все звуки. Не зная наверняка, не угодил ли он под этот поезд, не понимая, кто он и что здесь делает, капитан каким-то образом нашел свою машину и забрался в нее. Там он просидел довольно продолжительное время, пытаясь ощутить хоть что-то – боль, ненависть, страх, облегчение – все равно, что, но не ощущал ничего. Только звон пустоты и гулкие удары сошедшего с ума сердца.

Но ведь это еще ничего не доказывает! – подумал он вдруг. И эта мысль оказалась тем камнем, на который он смог опереться, и тем уступом, на который, взобравшись, он сумел оглядеться. Действительно, подумал он, мало ли, зачем Варвара приходит к профессору? Она все-таки женщина не из тех, которые... Тут, основываясь на кое-каком опыте личного общения, он вынужден был признать, что, если она решит, если для чего-то ей понадобится – она сделает, не остановится ни перед чем. Медичка ведь, для них физиология всего лишь метод функционирования организма. Но, опять же, ничто не говорило о том, что дошло до физиологии. Надежды, конечно, мало, но она есть, пусть и похожа на самообман. Вот что, надо забраться в квартиру к профессору, осмотреться на месте и как следует все разузнать. А как это сделать?

Он даже не подумал о том, что это безумие, он уже соображал, как ловчей забраться в квартиру к профессору. Конкретного плана у него пока еще не имелось, идея только созревала, а, значит, было чем занять мозг. Что в сложившихся обстоятельствах было немало.

И да, он понимал, что это безумие – то, что он задумал.

Но все же не больше того, которое уже произошло.

Сан Саныч, с силой давя ладонью на голову, несколько раз провел ей по волосам. Бобрик стоял торчком, приглаживаться не желал. Но никаких внезапных неровностей на голове он тоже не обнаружил. Пока, насторожил и мобилизовал он себя, пока. Душа рвалась немедленно что-то делать, предпринимать, но он обуздал характер. Он прикинул, что в запасе у него целая неделя, до следующей среды. Время подготовиться есть, но все равно надо поспешить. Взбодрившись и увлекшись привычной мыслительной работой, он завел машину и вернулся в академию.

Внешне поведение Варвары после визита к профессору никак не изменилось. Пожалуй, она казалась несколько более задумчивой, чем обычно, и была нежней к нему в мелочах. В ту ночь они даже занялись сексом, причем, увлекла их в омут сладострастия и любви именно Варвара. Но всю инициативу сразу же и безоговорочно отдала ему. Так что, капитан даже не знал, что и думать. Ему казалось, если у женщины