Фантастика 2026-158 - Максим Арх

разговора с Джусом Доманский усвоил, что Тархон, как и Лимбонго, тень, проекция главного города в своем слое реальности. И таких проекций много, как и раздельных потоков бытия. Метедоры своими тоннелями связывают между собой все эти места. Главный город, Чаронда, больше и величественней всех, но он тоже лишь проекция – Небесного Иерусалима, который сам воплощение сна Господнего, и куда доступа никому, чином ниже ангела, нет. С Землей непонятно, что произошло, она откололась со всеми своими городами. Землян стало слишком много, и они слишком высокого о себе мнения, решили, что прекрасно справятся без посторонней помощи и участия. Ну, как говорится, флаг им в руки. Попытка не пытка. Важно помнить, что рано или поздно, все возвращается на круги своя.

Такова, если вкратце, космогония с точки зрения метедора Джуса. А он ведь походил и повидал на своем веку немало, значит, к словам его следовало отнестись, как минимум, со вниманием. Что Сан Саныч и сделал. Как интересно, думал он, везде своя логика. И стоит в эту логику вникнуть, как самые невероятные вещи становятся понятными и объяснимыми. А мир, если уж на то пошло, оказывается, устроен куда сложней, чем мы привыкли о нем думать. Мы многого не знаем, должно быть, потому, что на какие-то вещи закрываем глаза, и при этом боимся ступить чуть в сторону от обычного. Нам кажется, там пустота, а там миры и миры – бессчетное их количество. Как на том снимке космического телескопа. Пустота, оказывается, населена едва ли не гуще самого населенного места. Но чтобы увидеть это, надо смочь изменить свой взгляд на нее. Да, задачка. А, может, ну ее? Кто ему поверит? Во все эти города, которых нет на картах, в эти тоннели и в людей, которые прокладывают их силой своего воображения? Или другой необъяснимой силой? Да, а если прибавить сюда еще медные зеркала, то можно сразу просить у начальства выделить ему отдельную палату в желтом доме. Отдельную потому, что даже психи не станут его слушать, все эти байки.

Да, что и говорить, сильно подполковник засомневался в благоприятном исходе своей миссии. И именно в том смысле, что никто ему не поверит. А доклад сдадут в архив под грифом «фэнтези». Тот же Автомон Иванович – ни за что не поверит. Что? С Берией разговоры вел? А ну-ка, доктора сюда позовите! Без железных материальных доказательств нечего и думать возвращаться. Чем в психушке, уж лучше здесь. Женщины, свежий воздух... Может, научат тоннели строить, вообще весело будет.

Он вдруг заметил, что на равнине появился еще один караван. Точно такой, как первый, им виденный, только этот направлялся в противоположную сторону. Так, а маршруты-то у них различные, подметил Сан Саныч, и вздохнул. Грустно вздохнул. Вот-вот, оформил он в мысль тревогу, еще фотографий этих механических верблюдов раздобыть и в доклад добавить, для достоверности. Тогда точно поверят.

Как бы то ни было, жизнь в Тархоне постепенно вошла в определенное русло, все шло своим чередом и становилось привычным. Беседы с хозяевами и застолья перемежались прогулками по городу, какими-то экскурсиями. Было интересно, но, все-таки, несколько скучновато. Счет времени подполковник совсем потерял, календарь на часах сбился, и что он показывал, не имело никакого смысла. И совсем заскучал бы наш герой, если бы не гостевая повинность. Такого наплыва желающих получить с него им причитающееся, как в первый раз, больше не случалось, но они, желающие, и не исчезли вовсе. Коннекты, как называл это дело Джоэль, теперь стали преимущественно одиночными, и все более редкими, так что от встречи до встречи он успевал отдохнуть, набраться сил и даже соскучиться. Короче говоря, зажил нормальной половой жизнью. Без излишеств, но и без простоев. Некоторые женщины, он замечал, приходили к нему снова, и это тешило мужское его самолюбие.

Про Варвару, ненаглядную свою Виверицу, в этот период Сан Саныч не думал, не вспоминал. Не старался специально, не делал над собой усилия для этого, а как-то так само получалось, как будто не существовало ее в его жизни. Да и... Может, так и есть? – думал он. Насочинял себе про любовь, напридумывал... Может, все, что происходит теперь, к лучшему? Зачем ограничивать себя, привязываться к тому, что, возможно, больше никогда не вернется? Чего уже нет, и никогда не будет? Разве мало он ждал ее? Мало отказывал себе в желаниях? Пребывал в том самом вынужденном простое, замороженном состоянии, в гулкой ледяной пустоте, откуда с обреченностью следил, как с каждым ударом сердца время ожидания прирастает, а время жизни, наоборот, иссякает? Не довольно ли? Появилась возможность хоть в какой-то мере наверстать упущенное, почему ей не воспользоваться? Как по нему, это справедливо. Разве нет?

А вот Серж довольно резко пошел на поправку, и это радовало. Наверное, воздержание на него так благотворно влияет, прикидывал Сан Саныч. Надо бы и себе, устроить реабилитационные каникулы. А то поистерся уже, – думал подполковник о своем, – поизносился.

Однажды Доманский, заглянул в комнату Сергея и нашел того стоящим у окна. Отведя занавеску в сторону, капитан внимательно изучал вид за стеклом, но на шум обернулся. Увидев подполковника, радостно улыбнулся.

– Сан Саныч! Вы! Я думал, вы мне привиделись! Не пойму, где это мы?

Глава 19. Вопросы веры, и не только

19. Вопросы веры, и не только

Как-то он спросил ее:

– Птаха моя, а вот скажи мне, кем бы ты хотела стать, если бы случилось такое, и медицина прошла мимо тебя?

– Медицина прошла мимо меня? – удивилась Варвара. – Дорогой, ты же знаешь, что это невозможно!

– Ну, предположим.

– Зачем тебе это?

– Мне хочется знать, как ты сама себя представляешь.

– А ты знаешь, представляю! Я хотела бы стать – и стала бы! – только певицей.

– Певицей? – переспросил он удивленно. – Почему певицей?

– Наверное, потому, что быть певицей – самое органическое занятие для женщины. Радовать публику своей красотой, услаждать ее слух пением. По-моему, великолепное занятие!

– Да, но... Радовать красотой – одно, этого у тебя сколько угодно, и не отнять. Но услаждать пением – это уже несколько иное. Одного желания, чтобы петь на публике, маловато, как минимум нужны кое-какие способности. У тебя, мой ангел, имеются такие способности?

– Поверь мне, имеются.

– О! Так почему же ты до сих пор не спела для меня?

– Как-нибудь обязательно спою. Как только выдастся удачный