Фантастика 2026-158 - Максим Арх

Саныча порадовало то, что у него будет своя комната. Нет, к Сержу он относился практически с нежностью, но делить с ним одну постель как-то не казалось заманчивым. В крайнем случае, если придется, конечно, можно потерпеть, но теперь ведь не крайний случай?

Спальня, предоставленная подполковнику, располагалась рядом, и была устроена точно так же. Даже окна выходили на ту же сторону дома, и тоже были закрыты занавесками. Интересно, что там за ними, подумал Сан Саныч, однако возникшее желание, подойти и выглянуть в окно, он подавил. Ладно, потом.

– Отлично! – сказал он Джоэлю. – А теперь я хотел бы искупаться. Это можно устроить?

– Конечно! Бассейн внизу вы видели, он в вашем полном распоряжении. Весь дом в вашем распоряжении, можете не стесняться.

– Без ограничений?

– Абсолютно. А вот из дому вам лучше без сопровождения не выходить. Отдохнете, появится такое желание, – и мы устроим для вас полную экскурсию.

– Возражений не имею, – заверил принимающую сторону Сан Саныч. Ему страсть как не терпелось освежиться, и он проявлял покладистость.

Едва только его оставили одного, он разделся и, накинув на себя халат, оставленный для него на кровати, спустился вниз. Возле бассейна не было ни души, и он подумал, что, хоть у него и не было с собой купального костюма, наготой своей он никого не смутит. Да, собственно, его это не слишком и заботило – так не терпелось забраться в воду. Что он и сделал, скинул халат на кафель и нырнул.

Вода жизни, подумал он. И это было именно так. Каждой клеткой своего тела он ощущал, что эта вода настроена и предназначена специально для него. Так он чувствовал, вода подходила ему идеально. И температурой, и составом, и запахом – по всем тем неуловимым параметрам, по которым мы оцениваем воду. Даже мелькнула мысль, что он вернулся в утробу матери – так ему было комфортно. Глупая мысль, конечно, но вот, навеяло. Он плавал от бортика до бортика, он нырял с открытыми глазами, разглядывая удивительную мозаику на дне. А потом лег на спину и увидел, что мозаика на потолке точно такая же, только в зеркальном отображении.

Доманский отдался легкому покачиванию, позволил себя убаюкать, почти уснул. А потом вдруг почувствовал, что он больше не один. Он открыл глаза и увидел, что галерея второго этажа заполнена сплошь женщинами. Все были в белых одеждах в соответствии с местным обычаем, но, насколько он мог судить, разного возраста, от совсем молодых, до вполне себе зрелых. Все внимательно смотрели на него одинаковыми голубыми глазами, только, в зависимости от возраста, выражение их было разным – изумление, восторг, сдержанная оценка. Тут до подполковника дошло, на что на самом деле они смотрят, и что для смотрин он сам предоставил себя наилучшим образом. Он скосил глаза, посмотрел на торчащие из воды пальцы ног, колени. И где-то там, между ними, под поверхностью, темным пятном колыхалась похожая на облепившую камень тину, поросль. Но нет, то вовсе была не тина.

– Упс, – сказал Сан Саныч и улыбнулся, широко и несколько глупо. Прикрываться было поздно, но он все равно сделал это. Попытался. – Наверное, теперь я должен на всех на вас жениться, – сообщил он свое решение вдруг севшим голосом. – Было так хорошо без вас, надеюсь, с вами будет не хуже.

Он выбрался из бассейна самостоятельно, но халат ему помогли надеть две девушки. Они слегка смущались, и на щеках их играл забавный румянец, но в глазах был решительный блеск, и они их отнюдь не отводили. Инициатива исходила от них, это было необычно, хотя в жизни Сан Саныча однажды был подобный эпизод, когда ему пришлось играть подчиненную роль. Сан Саныч вспомнил произнесенное накануне Серафином выражение – нести гостевую повинность. Вот это она и есть? – подумал он. Странный обычай. Сердце тоскливо заныло. Ему ужасно захотелось избежать всего этого, где-нибудь укрыться, переждать, пока схлынет или рассосется. Но было совершенно очевидно, что ничего избежать не удастся. Девушки нежно, но цепко, взяли его за руки с двух сторон, и под этим конвоем он проследовал в свою комнату.

Вообще-то, он не помнил, как следовал, кажется, его несли, передавали с рук на руки. Множество голубых глаз вокруг, ему в который раз представилось, что он очутился на поле ржи, где россыпями, как глаза, цвели васильки. Он подумал, что это зрелище будет для него последним, такое чувство возникло, что из мягких объятий ему не выбраться, но все оказалось вовсе не так трагично.

Девы окружали его, множество. Ему показалось, что он из одного бассейна попал в другой, с взбитыми сливками. Он погружался в них, в их тела, не испытывая ни усталости, ни отчуждения, ни опустошения. Только радость, только благодарность, всеобщая и взаимная.

Васильки окружали его и укутывали, они то распахивались широко и изумленно, то смежались устало, но не прекращались, все следовали бесконечной чередой.

Наверное, индивидуальные отношения могут достигать большего взаимопроникновения. Может, так и должно быть. Странно, но теперь Сан Саныч видел и чувствовал то же самое. Той внутренней, изначальной нежности, которой ему так не хватало, особенно в последнее время, здесь было в изобилии. Истинной нежности Тархона. И он предавался и отдавался ей без остатка.

Так продолжалось... Да он потерял ощущение времени. Порой казалось, что ни сил, ни возможности никакой не оставалось быть дольше в этом состоянии, но стоило так подумать, как и силы и возможности чудесным образом возобновлялись. Видимо, зависело не от него. Волны набегали и откатывались, и не было им числа...

В какой-то миг он все-таки ускользнул в сон, но и там ему снилось то же самое: волны набегали и откатывались, набегали и откатывались. В этом бесконечном движении он, в конце концов, уловил биение пульса жизни, познал свое предназначение. Подумал: так тоже неплохо... Пусть!

Этой простой мысли оказалось достаточно, или так совпало, и сеанс одновременной игры закончился. Плавно перетек в сон без сновидений.

Проснулся он один, совершенно отдохнувшим, в прекрасном расположении духа. Уже удивительно. Может, действительно все приснилось? Хорошо бы. Только где-то на самом донце автоматически включившегося осознания ощущалась горечь. А ведь ты мог отказаться, Саша, думал он, мог... никто бы тебя не заставил. Но ты не отказался.

Не смог? Не захотел? Посчитал для себя возможным?

Какая теперь разница?

Просто, еще одно измерение жизни, не более.

Очень хотелось курить, он достал сигарету, однако в кровати прикуривать не