Фантастика 2026-158 - Максим Арх

стал. Как ни странно, хотелось еще и пространства открытого, и свежего воздуха. Он накинул халат и по примеченной накануне лестнице поднялся на крышу. И сразу окунулся в саму ткань этого странного места, вдохнул его тоскливого очарования. Это было, как вдруг увидеть то, что давно и страстно желалось, но чего не могло быть – и застыть, боясь пошевелиться, чтобы не спугнуть, чтобы не пропало.

Такое чувство.

Над головой трепетал и хлопал углом парусиновый полосатый полог, прикрывая плоскую кровлю дома от сияния небесного свода над головой. Под небом золотым, да. Ветерок был довольно крепкий, и свежий, и, ощущалось, прокаленный на солнце, наполненный запахами песчаной пустыни и той самой раздавленной в руке можжевеловой шишки. Сан Саныч почувствовал на губах вкус доброго джина и медленно, будя воспоминания, их облизнул. Он потянул носом, вдыхая, и почувствовал, что большего счастья, чем стоять невесть где, на краю света, на этой кровле, на собственных ногах, и дышать полной грудью сухим, пустынным, пахнущим джином воздухом, – большего счастья ведь нет. Потому что, именно это и есть жизнь.

И ничего другого в этот самый момент для него не существовало.

Крыша была пуста, он сел в один из шезлонгов, стоявших в беспорядке вокруг большого квадратного стола, и, с наслаждением потягивая армейскую сигарету с черным табаком, принялся упиваться льющейся в глаза действительностью.

Дом стоял на возвышении, и с него открывался отличный вид на весь город и его окрестности. Крыши, крыши, крыши. Больше, меньше, все такие же плоские, на многих трепетали на ветру растянутые куски парусины. Казалось, здания – корабли, целый флот поднял паруса и вот-вот отправится в далекое путешествие. Или уже отправился.

Да, такое чувство, Доманский хорошо помнил, возникало у него на берегу моря, стоило лишь представить себя на мостике стремящегося за горизонт корабля. То же самое – ветер и простор, и бесконечные возможности впереди.

Только здесь корабли воображаемые и...

Подполковник вдруг увидел появившийся на равнине, за линией стены, караван. Большой. Впереди шагал караван-вожатый, караванбаш, в белых одеждах, а за ним следом... Вот этого Сан Саныч точно не ожидал увидеть! Он даже привстал, чтобы лучше разглядеть. Сомнений не было, весь караван состоял не из привычных животных, верблюдов или лошадей, а из механизмов, похожих на ту механическую собаку, виденную им возле бассейна, только больших. Шагающие устройства, нагруженные тюками, надо думать, с товарами, все появлялись из-за укрытия, выстраивались в длинную цепь и шли себе, коленками назад, куда-то в золотистую даль. Возле некоторых из них были видны фигуры в белых одеждах. Тут Сан Саныч призадумался: как назвать этих людей? Погонщики? Наверняка не подходит. Операторы дистанционного вождения. Может, охрана? Сопровождение? Им действительно нужна охрана? То есть, здесь случаются нападения? И не проще было бы уложить поклажу на повозки? Самобеглые? Он вспомнил, что в этом городе он еще нигде не видел ничего похожего на колесо. То есть, именно колеса не видел. Почему? Они его не знают? Или, что? Такое сознательное ограничение? Табу?

О, чудны дела твои, Господи!

Не увидев нигде пепельницы, Сан Саныч стряхнул пепел на ветер, и тот, подхватив серые хлопья, тут же постарался вписать их в пейзаж.

Размышления подполковника над подсмотренными картинками чужой жизни, и личное взаимодействие с этой жизнью, прервал появившийся на крыше Джус.

– Вот вы где! – воскликнул он, увидев Доманского. И, плюхнувшись в шезлонг рядом, как ни в чем не бывало, спросил: – Хорошо отдохнули?

Сан Саныч бросил на него короткий, колючий взгляд.

– Нормально, благодарю. Хотелось бы только надеяться, что впредь отдых здесь не будет столь интенсивным.

Джус покачал головой.

– Да, возможно. Не от меня зависит. Боюсь, пока придется еще... в таком режиме.

– Почему?

– Вопросы к вашему другу.

– Он что, пришел в себя? – быстро спросил Доманский.

– Этого и не требовалось. В том смысле, что можно ведь и во сне, э... Совершать некоторые действия. Знаете, как бывает, снится что-то фантастически приятное, а потом просыпаешься, счастливый и мокрый.

– Так разве что в юности случается, а Серж все-таки достаточно взрослый мужчина.

– Не имеет значения, уверяю вас. Но ваш друг все равно наотрез отказался исполнять гостевую повинность, не подпускал к себе никого, отбивался, как безумный. Так что, не все наши потребности оказались удовлетворены. Стало быть, и дальше придется отдуваться вам одному.

– Черт побери! – вскричал подполковник. – Опять мне!

– Кроме вас, некому. Но почему вы так недовольны? Разве вам не понравились наши женщины? Только не говорите этого им, они наверняка обидятся, и ответят вам на обиду гневом.

– Что вы! Ничего такого я и не думал. Ваши женщины вполне себе... женщины. Просто, есть некоторые личные обстоятельства.

– Понятно. Обстоятельства приходят и уходят, а повинности остаются. Но на то они и повинности, чтобы, чего уж, принуждать себя к их выполнению. К вашему другу отнеслись лояльно потому лишь, что он действительно не вполне здоров. А то бы тоже не отвертелся.

– Кстати, раз уж заговорили, объясните мне. А этот обычай, с гостями, он зачем? Для чего? Странная для меня, как иностранца, традиция.

– Может, на сторонний взгляд так оно и кажется. Хотя, что-то подобное имеется и у других народов. Небольших народов, это важно. Мера, на самом деле, вынужденная. Наш город, Тархон, находится в весьма изолированном месте, попасть сюда нелегко, почти невозможно, да и законы запрещают прием гостей, вы сами слышали. Но население наше, популяция, если по-умному, довольно маленькое, и, чтобы предотвратить вырождение, мы вынуждены выкручиваться, например, прибегать к гостевой повинности. Не всем местным это нравится тоже, но что делать?

– А почему бы вам не отменить все ограничительные законы? Народ бы сюда и потянулся.

– Нельзя. Они установлены не нами, мы только их исполняем.

– А женщины?

– Что женщины?

– Если в гости к вам приедет женщина? Ее тоже коснется гостевая повинность?

– Я не в курсе, но мне кажется, закон только для мужчин. Семя, как плата за постой. Да и, честно говоря, я не помню ни одного случая, когда бы здесь побывала женщина-иностранка. Нет, не было такого. Никакого секс-туризма.

– И то хорошо. – Сан Санычу все больше нравился этот Джус, такой спокойный, обстоятельный. Рассудительный. – А, расскажите мне, что это вообще за место такое, Тархон? – попросил он. – Я никогда даже не слышал о нем.

– Вы же видите. Город.

– Да,