Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

Я попытался выдавить хоть каплю усиления — тело отозвалось слабым рывком. Пиявка только сильнее сжала грудь.

Ещё немного — и она сломала бы рёбра. Но в следующую секунду меня захлестнула злость.

Не на неё.

На всё.

На трясину, на туман, на то, что нас гонят как скот.

Я вцепился в пиявку обеими руками и рванул, вложив в движение всё, что осталось. Существо выгнулось и завизжало — странным, влажным звуком. Иглы прорезали кожу ещё глубже, но я разорвал тварь пополам.

Слизь брызнула на руки, обжигая. Я упал на бок, хватая воздух рваным вдохом.

Элена оказалась рядом.

Свет зажёгся в её ладонях — слабый, колеблющийся. Но когда она приложила его к ранам, жжение спало.

— Потерпи… — сказала она тихо. — Свет не лечит полностью, но хотя бы остановит разрушение тканей.

Я сквозь зубы выдохнул:

— Спасибо.

Она посмотрела мне в глаза.

— Это была молодая. Взрослые давят сильнее.

— Рад, что встретил подростка, — пробормотал я.

Она неожиданно улыбнулась — устало, но искренне.

— Ты и правда удивительный, Кирилл. Каждый раз, когда кажется, что ты выдохся… ты находишь ещё силы.

— Не по своей воле, — сказал я. — Здесь иначе нельзя.

Она кивнула.

— В моём мире так же. Мы жили под землёй. Монстры рвали города, как бумагу. Люди выходили наверх только ради охоты или испытаний. Каждый выход — как суд. Даже дети это понимали. Мы выживали на упрямстве и привычке. А когда я вижу цивилизованные страны… не понимаю, как люди могут жить спокойно.

Я поднялся, удерживая равновесие.

— Миры бывают разные.

— Не спорю. Но твоё поведение… — она взглянула на мои руки, покрытые ожогами и рваными следами от игл. — Мне кажется знакомым.

— Каким?

Она слегка покачала головой.

— Человеком, который слишком много раз видел смерть, чтобы расстраиваться заранее.

Я не стал отвечать.

Корень под ногами снова дрогнул. Тени внизу начали двигаться.

— Надо идти, — сказал я.

— Идём.

Мы двинулись дальше, и впервые за долгое время она шла ближе, почти рядом, а не на расстоянии нескольких шагов. Будто поняла: дальше будет только хуже. И я — впервые — подумал то же самое.

Трясина словно почувствовала, что мы задерживаемся. Сначала под ногами дрогнул корень — не так, как раньше, а по-настоящему, с тяжёлым, влажным хрустом, будто под ним что-то огромное поворачивалось. Потом туман начал тянуться в одну сторону, будто воздух сам стал потоком.

— Нам надо уходить, — сказала Элена.

Я уже двигался. Трясина позади нас не дрожала — она сжималась, стягиваясь, как рана, как огромный мышечный мешок. То, по чему мы шли десять минут назад, исчезло, погрузившись в жидкую кашу.

— Она… закрывает путь, — выдохнула Элена. — Так бывает, когда она решила охотиться.

— Прекрасно, — сказал я. — Ещё один подарок.

Мы ускорились. Корень впереди переходил в более узкие, корявые отростки. Они изгибались, образуя арки, похожие на рты. Иногда я видел под ногами зелёное сияние — либо грибки, либо глаза.

Потом раздался первый звук.

Щелчок.

Влажный, короткий, как у мокрой ветки.

Элена остановилась.

— Ты это слышал?

— Да.

Второй щелчок. Третий.

Потом десятки.

Из тумана выдвинулись первые тени — низкие, вытянутые, словно многоногие пауки, но покрытые не шерстью, а слоем мха и гниющих листьев. И глаза — маленькие, как ягоды, но их было слишком много.

— Гнилушки, — прошептала Элена. — Они любят резать сухожилия. Сильные и быстрые твари.

— Неприятный набор.

Первая бросилась без предупреждения. Она прыгнула не как паук, а как струна, выброшенная из лука. Я едва успел поднять руки — она ударила в грудь, пытаясь добраться до шеи.

Я схватил её за туловище и ударил о корень. Слишком мягко — пришлось ударить ещё раз. Существо хрустнуло и обмякло.

Слева — движение. Я развернулся, успев среагировать только на уровне инстинкта, и увидел вторую. Её ноги раскрылись веером, как ножницы. Она прыгнула Элене на спину.

Я подхватил её за задние конечности, оторвал от девушки и, схватив за всё тело, разорвал пополам. Слизь брызнула на руки, вонючая и липкая.

Элена даже не успела закричать.

— Кирилл… — выдохнула она. — Ты…

— Не смотри, — отрезал я. — Их будет больше.

Их действительно было больше. Из тумана появлялись десятки — от мелких, шустрых, до больших, с длинными, как хлысты, конечностями. Они окружали нас, щёлкали мхом, стягивались кольцом.

Одна поднырнула ко мне под ноги, пытаясь сбить с равновесия. Я прыгнул ей на спину, сминая всем телом телом, и перекатился, уходя от удара другой твари.

Две сразу атаковали сбоку — я успел схватить одну и ударить ею вторую. Мох вспыхнул от моих пальцев, но огонь гас почти сразу — слишком влажная среда.

Глава 25

Я чувствовал себя берсерком — но не терял голову. Каждое движение было выверенным, чистым. Усиление работало ровно, без всплесков. Тело двигалось быстрее, чем я успевал осознавать. Именно это и напугало Элену.

Когда я сломал шею очередной твари и отбросил её в сторону, она прошептала:

— Ты не человек. Нормальные люди так не двигаются.

— Сейчас не время для философии, — сказал я.

Ещё одна гнилушка прыгнула на меня. Я схватил её прямо в воздухе и прижал к корню, вдавив голову в древесину до треска.

— И особенно не время сравнивать меня с нормальными людьми. Уходим отсюда, пока есть шанс!

Она ничего не ответила, но последовала моему совету.

Трясина сжималась сильнее. Корни позади нас погружались в жижу, оставляя чёрные воронки. В тумане мелькали силуэты тех, кто бежал где-то по параллельным веткам — но они исчезали один за другим, будто их просто втягивало.

Гнилушки не отставали. Иногда они появлялись сбоку, иногда — сверху, спускаясь по ветвям, как мохнатые плети. Иногда я не видел их — а просто чувствовал, и тогда бил первым.

Но потом началось нечто хуже. Сначала я подумал, что это снег. Белые хлопья — мягкие, падающие с неба. Но когда они коснулись кожи, я ощутил ледяной укус — жёсткий, острый, как игла.

— Это не снег! — крикнула Элена, прикрывая лицо. — Это споры! Они замораживают всё, чего касаются!