Фантастика 2026-103 - Виктор Олегович Баженов

«Иди, Иде. Это приказ ястреба, моя милая. Иди – и прости меня».

Я шла – и на самом деле глазница моя была холодной, как мир вокруг.

Эрик Стром послужил мне и вам и послужит ещё, продолжала она. Теперь он часть меня. Если ты подумаешь то поймёшь что это верно. Он всегда был частью меня с самого начала. Почему ты чувствуешь боль? Теперь у меня будет столько времени сколько нужно чтобы узнать всё что мне нужно чтобы узнать всю его душу. Я стану лучше понимать вас. Мы сможем лучше говорить.

«Пожалуйста, замолчи».

Тёмное небо над головой дрогнуло, звёзды опрокинуто поглядели на меня, будто потянулась к моему сердцу голова животного на необыкновенно длинной, неестественно изогнутой шее.

Я знаю препараторы любят тишину.

Я едва не споткнулась о заплавленную наросшим льдом вешку. Ещё немного – и я вернусь в мир живых.

Что мне там делать?

Мне хотелось закричать: «Эрик!», но я чувствовала, что его имя на моих губах разорвёт сердце.

Я вспомнила о Кьерки, Миссе, Рорри. Всех их убила любовь. Любовь отравляла, делала слабым, сводила с ума. Я слишком поздно осознала значение этой мысли.

Если бы, если бы только я знала, как именно это будет, я никогда, никогда не полюбила бы Эрика Строма – не совершила бы этой ошибки.

Если бы вы и в самом деле не были связаны нового мира пришлось бы ждать гораздо дольше, заметила Стужа. Значит это не было ошибкой.

– Хватит! – наконец закричала я. – Хватит, хватит!

«Хватит, хватит», – ответило мне эхо со снежных гор. Стужа вздохнула ледяным ветром, и зазвенел лёд.

Ты просто не понимаешь сейчас. Но поймёшь потом. Люди не умеют смотреть далеко. В этом их главная беда. В твоём чреве первый кто будет говорить со мной но за ним придут и другие. Сердца больше нет и нет древних бравших и бравших и у вас и у меня. Все нити будут целы. Любой сможет прийти ко мне. Любой сможет быть препаратором. Охота продолжится но это будет честная охота. Люди наконец станут настоящей частью мира в котором живут. Вурр который убивает хаара чтобы жить не враг миру. Он слушает мир и себя. Вы тоже научитесь слушать.

Я спустилась в низину. Снег здесь был вязким, как болотная грязь, и я почувствовала, что теряю силы. Стянув сумку с плеч, вытащила заготовленный шприц, не глядя воткнула в разъём сквозь струд – и даже не поморщилась, когда эликсир обжёг сосуды.

Я дам тебе подарок, вдруг сказала Стужа. Дам подарок которого он хотел. Однажды мы будем говорить. Вы будете уважать то что нужно уважать. Хранить то что должно быть сохранено. Вы по-настоящему станете моими детьми. Ваша Кьертания станет частью меня и так должно быть. Я дам подарок в знак нового мира между нами. Общего прекрасного мира.

Она говорила будто словами Эрика Строма. Я почувствовала, что меня вот-вот стошнит. И задержала дыхание, потому что снимать мембрану было бы опасно.

А потом твердь подо мной содрогнулась – так сильно, что я не устояла на ногах и упала на колени.

И я увидела то, что показала мне Стужа.

Где-то далеко отсюда вековой лёд пошёл трещинами, закипело под ними подземное пламя – и дравт, и его пути навсегда изменились.

Смотри и расскажи об этом другим. Расскажи о моём подарке. Стань моим голосом пока не явились в мир другие голоса. Расскажи обо мне.

Огромный разлом змеился, и грохот от его появления походил на гром. От него поднимался в воздух пар, и в панике разбегались во все стороны стада эвеньев и стайки васок, которым не повезло очутиться рядом.

Стужа открыла Кьертании проход к океану – путь, по которому могли однажды отправиться в странствие первые за долгие века корабли.

Путь, над которым полетят, срезая часы и дни пути, легкокрылые иноземные самолёты Эрика Строма.

Центр встретил меня жёлтым светом – для любого охотника одновременно будничным и желанным.

Этот свет означал: ещё одна охота завершилась удачно. И ещё: жизнь, какой бы она ни была, пока продолжается.

Кто-то открыл ворота, забрал у меня сумку – кажется, я долго не соглашалась её отпустить – и помог дойти до кабин.

Я не сразу поняла, что вижу перед собой лицо госпожи Анны.

– Где Стром? – спрашивала она. – У вас получилось? Омилия подписала отречение и исчезла. Если у вас всё получилось, самое время… Сорта, ты меня слышишь? Где Эрик?

– Отведи меня туда, где вы спрятали Мессе, – сказала я. – Я скоро буду готова.

– Хорошо, – ответила она, и я потеряла сознание.

Газета «Голос Химмельборга»

«Читайте дальше на стр. 2. Госпожа Сорта Хальсон делится сенсацией.

Заслуженный препаратор, бывший в прошлом одним из Десяти, господин Эрик Стром героически погиб в Стуже – но благодаря подвигу ястреба и его охотницы в скором будущем кьертанцев ждут масштабные изменения…

Читайте дальше на стр. 3. Сердце Стужи – больше не легенда?

Редакция „Голоса…“ уже направила репортёров к учёным, занимавшимся изучением гипотезы…

Читайте дальше на стр. 4. Всекьертанская героиня возвращается домой!

Если история, рассказанная госпожой Сортой Хальсон, подтвердится, облик Кьертании и наши представления о природе Стужи изменятся навсегда.

Читайте дальше на стр. 5. Первопроходцы.

Группа препараторов уже отправилась в Стужу по указанным госпожой Хальсон координатам, чтобы убедиться…

Читайте дальше на стр. 6. Жест доброй воли.

Стужа открывает кьертанцам проход к океану».

Сорта. Химмельгардт

Шестой месяц 725 г. от начала Стужи

Воспоминания о следующих нескольких часах теряются в тумане. Разговор с Мессе, приезд его старого приятеля, теперь работающего в «Голосе Химмельборга», – он был одним из немногих, кто не отвернулся от редактора «Таинственного и необъяснимого», – в сопровождении госпожи Анны…

Долгое интервью, казавшееся бесконечным. Расчёт был верным: история оказалась слишком соблазнительной для редактора «Голоса…», чтобы отказаться от неё из страха перед последствиями. Да и куда меньше было его, этого страха, в период без владетеля, когда многим неясно было, чего именно бояться и чего ожидать.

Приглашённому Мессе редактору – позднее я познакомилась с ним заново, потому что в ту первую встречу не запомнила ни его лица, ни фигуры, ни даже возраста, – было ясно, что рано или поздно история о случившемся в Стуже станет известна людям. Вопрос был лишь в том, кто поведает её первым.

«Да, станет известна. Если до того со мной ничего не случится», – подумала я, когда он сказал